Имя материала: Экономика современной Азии

Автор: Потапов Максим Александрович

5.5. азиатский финансовый кризис и долговые проблемы

Валютно-финансовый кризис 1997-1998 годов впервые в послевоенной истории Азии затронул несколько "стран, демонстрировавших до этого высокие темпы роста ВВП и экспорта (Таиланд, Индонезию, Республику Корея, Малайзию, в меньшей степени Филиппины).

Финансовые кризисы в отдельных азиатских странах случались и раньше. Как правило, они были связаны с острыми проблемами-внешнего долга (Филиппины в 1981-1987 гг.), нарастанием доли плохих долгов в банковских портфелях (Малайзия в 1985-1988 гг., Индонезия в начале 90-х гг.), бегством капиталов за рубеж (Таиланд в 1983— 1987 гг.).

Тяжелые кризисы международной ликвидности пережила в 1981 и 1991 годах Индия.

В целом же в развивающихся странах за последние 20 лет XX века произошло свыше 100 валютно-финансовых кризисов (включавших падение цены национальной валюты более чем на 25\%).

Одной из глубинных внешних причин валютно-финансовых кризисов в развивающихся странах было расстройство системы международного кредита из-за ценовых шоков 70-х годов. Повышение учетной ставки в США в конце десятилетия привело к резкому удорожанию кредитов, многие страны попали в «долговую петлю». Из-за низкой платежеспособности заемщиков риски и процент при кредитовании развивающихся государств в 80-е годы оставались высокими.

Свою роль сыграл и распад Бреттон-вудской системы, на смену которой должна была прийти Ямайская валютная система (1978 г.). В связи с этим ценное замечание высказал П. Кругман, что после распада Бреттон-вудских соглашений «новая система (или не-система) так окончательно и не установилась».

В 70-х годах международные валютно-кредитные отношения развивались под влиянием трех главных тенденций, продолжающих действовать и в наши дни. Первую из них можно с некоторой долей условности назвать унификационной. Если в 1978 году обязательства о недопущении валютных ограничений по Ст. VIII МВФ приняли 46 стран (треть членов МВФ; подчеркнем, что речь идёт только о текущих счетах), то в апреле 1999 года таких государств насчитывалось уже 147 (4/5 членов этой организации). Конвертируемость валют по текущим операциям платежного баланса стала, таким образом, преобладающей формой взаимодействия национальных и международных денежных рынков. Вторую тенденцию можно обозначить как резкое усиление международной мобильности финансового капитала. Ее нередко именуют финансовой глобализацией, часто с негативным оттенком. Третья тенденция состоит в росте полицентризма международной валютной системы с одновременным повышением ее неустойчивости (возможно, есть и причинная связь между этими явлениями). После азиатского финансового кризиса 1997-1998 годов и появления евро в 1999 году третья тенденция существенно усилилась. Соответственно, тормозится или модифицируется действие двух первых тенденций, включая окончательный переход к конвертируемости национальных валют по текущим операциям, повышение степени обратимости уже частично конвертируемых валют, в том числе полное снятие ограничений по счетам движения капитала.

Существенный вклад в усиление полицентризма мировой валютной системы вносит политика Индии и Китая - крупнейших стран мира, движение которых по пути рыночных реформ в конце XX века заложило основу для резкого повышения качества национальных валют. Усилилась роль китайских юаней (жэньминьби) и индийской рупии на внутренних, региональных и внешних рынках.

Особенностью кризиса 1997-1998 годов было распространение его волн не только на соседние страны (эффект «вируса»), но и на экономику весьма отдаленных (Аргентина) и самих развитых государств. Впервые кризис причинил значительный ущерб реальному сектору и вызвал значительное падение ВВП азиатских стран в 1998 году. Впервые под огонь острой критики попали программа валютной и финансовой либерализации, проводившаяся международными организациями, а также их практическая деятельность в период кризиса.

Либерализация финансовых институтов, начавшаяся в Восточной Азии в 80-е годы, включала отказ государства от регулирования ставки банковского процента, приватизацию кредитных учреждений, их допуск на фондовый рынок. Одновременно банки получали право на привлечение кредитов в иностранной валюте, вводилась конвертируемость национальных денежных единиц по счетам движения капитала. Происходило то, что впоследствии назвали «двойной либерализацией» внутренних и международных операций. Более высокая степень интеграции с мировым финансовым рынком послужила одной из причин распространения кризиса сразу на несколько государств. Были и общие черты в их валютно-финансовом положении.

В 90-е годы национальные банки пострадавших стран стали быстро наращивать зарубежные заимствования для кредитования своих заемщиков. Банки развитых государств (особенно активными были японские финансовые учреждения), предоставляя кредиты азиатским коллегам, старались во избежание рисков сокращать сроки кредитов. Внешний долг банковского сектора в 1996 году вырос по отношению к 1992 году в три-четыре раза и достиг 25 млрд. долл. в Индонезии, 65 млрд. - в Таиланде, 22 млрд. - в Малайзии и 85 млрд. долл. в Республике Корея. При этом кредиты реальному сектору выдавались на средние сроки, а основная часть банковских долгов (около 60\%) была представлена краткосрочными обязательствами. Они превысили валютные резервы в полтора раза в Индонезии и Таиланде и вдвое - в Республике Корея. Расширялись масштабы вынужденных заимствований: новые кредиты использовались на оплату ранее взятых обязательств.

Весьма неблагоприятно выглядели и некоторые другие экономические показатели. В 1996 году значительно сократился прирост экспорта (табл. 5.10.). В результате увеличился дефицит платежного баланса по текущим операциям, составивший от 3,4\% ВВП в Индонезии до 7,9\% в Таиланде (табл. 5.4.). Налицо были симптомы «перегрева» экономики, в том числе чрезмерное кредитование операций в сфере недвижимости, а в Таиланде и Республике Корея уже в 1996 году начался спад на фондовом рынке. Неблагополучная ситуация провоцировала атаки международных спекулянтов на местные валюты, в июле 1997 года их первой жертвой стал таиландский бат. Вскоре кризис распространился на валюты и фондовые рынки других азиатских стран, началось бегство от местных валют и банковская паника.

Отток капиталов в 1997-1998 годах составил более 10\% совокупного ВВП охваченных кризисом стран. Сокращение ВВП в 1998 году колебалось от 7\% в Республике Корея до 13\% в Индонезии. Пострадали и соседи: в Гонконге ВВП сократился на 5\%, в Сингапуре и Японии - на 1\%. Резко сократился экспорт многих азиатских стран (табл. 5.3.).

Азиатский финансовый кризис оказал негативное воздействие даже на те страны и территории региона, которые не испытывали проблем с платежным балансом и располагали значительными валютными резервами, - Китай, Гонконг, Тайвань, Сингапур. Так, из-за снижения импортного спроса восточно-азиатских стран и девальвации их валют рост китайского экспорта столкнулся в 1998 году с определенными трудностями на рынках развитых стран. Резко упал спрос на китайский экспорт со стороны самих стран региона - крупных торговых партнеров КНР: Японии, Индонезии, Малайзии, Республики Корея, Сингапура. Тем не менее Китай не пошел на девальвацию юаня,, что было с признанием встречено в соседних государствах и способствовало экономической стабилизации в регионе.

Кризис привел к значительному усилению государственного контроля над финансовым сектором и его перестройке. Это, помимо прочего, потребовало крупных затрат: от 4\% ВВП в Малайзии до 16\% - в Таиланде, где радикальные меры (закрытие, национализация и передача в государственное управление) затронули более '/3 финансовых организаций. К концу 1999 года на оздоровление банков в Индонезии было израсходовано 14 млрд. долл., в Таиланде - 11 млрд., в Малайзии — 3,5 млрд., в Республике Корея - 47 млрд. долл. Пришлось прибегнуть и к новым заимствованиям. В результате в пострадавших от кризиса странах резко увеличился внешний долг.

Кризис прервал начавшийся в 80-е годы процесс разгосударствления и либерализации кредитной сферы. Его непосредствен^ ное воздействие оказалось особенно тяжелым в четырех странах (Таиланде, Республике Корея, Малайзии и Индонезии). Во всех этих государствах одной из причин кризиса была слишком рискованная практика местных кредитных учреждений, включавшая чрезмерные зарубежные заимствования. После кризиса в «четверке» была приостановлена практика дерегулирования финансовой сферы, а часть банков — национализирована. В Малайзии было осуществлено 30 слияний (поглощений) кредитных организаций (до кризиса их насчитывалось 90). В Индонезии из 238 банков на плаву осталось 155.

Комментарии того времени были очень острыми, жесткой критике подвергалась избыточность сферы обращения. «С начала 80-х годов мы пытались сократить число финансовых учреждений. Нелепо иметь такое количество финансовых институтов и коммерческих банков в небольшой экономике, — отмечал в 1999 году директор Института стратегических и международных исследований в Куала-Лумпуре, советник премьер-министра Малайзии Ноордин Сопие, - лично я оставил бы три».

Среди факторов разрастания азиатского кризиса следует упомянуть неготовность МВФ к его урегулированию, неэффективность стандартных рецептов по ограничению бюджетного дефицита и повышению ставки процента в условиях, когда необходимо оживить экспортный сектор. Вряд ли рационален и часто предлагаемый переход к свободному плаванию национальной валюты. Такой валютный режим создает дополнительные неудобства для реального сектора экономики, регулирование курса национальной денежной единицы утрачивает роль антиинфляционного инструмента.

Уроки из кризиса извлекли не только пострадавшие страны. Укрепились позиции сторонников осторожного подхода к финансовой либерализации в Китае и Индии, других азиатских странах. В КНР вскоре после кризиса была начата программа санации банковской системы, проблема плохих долгов стала одной из главных забот Резервного банка Индии. Существенно сократились заимствования азиатских государств на международном рынке ссудного капитала, повысилась избирательность в отношении портфельных инвестиций.

В 2002—2005 годах азиатские страны добились значительного улучшения международной ликвидности. Валютные резервы Республики Корея превысили 210 млрд. долл. (20 млрд. в 1997 г.), у Таиланда увеличились до 52 млрд. долл. (27 млрд.). В Малайзии этот показатель достиг 70 млрд. долл. (21 млрд. в 1997 г.), в Индонезии — 35 млрд. долл. (17 млрд.).

В 2004 году отношение внешнего долга к ВВП по сравнению с 2000 годом уменьшилось с 28 до 25\% в Республике Корея, с 94 до 56\% — в Индонезии, с 66 до 32\% — в Таиланде и с 50 до 47\% — в Малайзии.

Коэффициент (норма) обслуживания внешнего долга (отношение выплат по нему к доходам от экспорта) колебался в 2004 году в пределах 4—8\% в Республике Корея, Таиланде и Малайзии, а в Индонезии составил 22\%.

Таким образом, пострадавшие в азиатском кризисе страны добились улучшения показателей, причем три из четырех - кардинального сдвига. У Филиппин, которые пострадали намного меньше, норма обслуживания внешнего долга составляла 21\% в 2004 году, ухудшившись по сравнению с 2000 годом (14\%) по другим причинам.

В большинстве азиатских стран долговые проблемы в XXI веке практически утратили былую остроту. Отношение объема внешнего долга к ВВП остается относительно высоким на Филиппинах (67\%), в Лаосе (87\%), Камбодже (73\%), Бутане, Казахстане и Монголии (около 90\%). За исключением Филиппин и Казахстана, в перечисленных странах основу долга составляют льготные долгосрочные кредиты. Норма обслуживания внешнего долга (нормальным считается уровень, не превышающий 25\%) помимо Индонезии и Филиппин сравнительно высока в Казахстане (38\%) и Пакистане (21\%).

Если еще в 2001 году совокупный внешний долг крупных стран Азии - Китая, Индии, Индонезии, Пакистана, Филиппин, Таиланда и Вьетнама превышал их валютные резервы, то уже к 2004 году положение изменилось: суммарные резервы этих стран почти на 500 млрд. долл. превысили их внешнюю задолженность.

Преодоление чрезмерной финансовой зависимости от внешних источников благоприятно сказывается на позициях азиатских стран в мировой экономике. Расширяется выбор инструментов финансирования экономического развития, появляется возможность выбирать менее рискованные схемы привлечения ресурсов, снижать цену заимствований, самостоятельно определять цели и методы валютно-финансовой политики, подчиняя последнюю задачам развития реального сектора.

Одна из главных причин кризиса — обострение противоречий между саморазвитием финансового сектора и потребностями реальной экономики. Эта мысль была точно сформулирована Док. Гэлбрешпом еще в 1996 году: «Нынешняя система ориентируется на относительно быстрое получение прибыли; эта прибыль и является мерилом ее успеха. В долгосрочные проекты капиталы инвестируются неохотно, а то и вовсе не вкладываются». Такой системе чужды задачи долгосрочного развития и создания рыночной инфраструктуры, традиционно остро стоящие перед большинством крупных стран Востока (и, добавим, современной Россией). Слишком высокая мобильность финансового капитала оборачивается не только пренебрежением к реальному сектору, но и крупными кризисами. Необходимость к ним готовиться опять-таки отвлекает ресурсы от реального сектора.

 

Основные выводы

В последние два десятилетия XX века государства Азии заметно активизировали участие в международной торговле. Благодаря высоким темпам индустриализации значительно улучшилась структура их экспорта, состоящего преимущественно из продукции обрабатывающей промышленности с растущим удельным весом высокотехнологичных товаров.

Нельзя не заметить определенную закономерность в ступенчатой индустриализации стран Восточной Азии. По мере движения вверх по технологической лестнице одна группа стран переходит к более высокому уровню специализации, а ее ступеньку занимает следующая «волна». С КНР и Индией этого пока не происходит: при освоении новых этажей международной специализации «старые» отрасли остаются в хозяйствах гигантов, где они достаточно эффективны.

Значительное упрочение позиций Китая в мировой торговле в начале XXI века не оказывает заметного негативного воздействия на экспорт других развивающихся стран. Конкурируя главным образом с НИС первой и второй волны, КНР предоставляет им своего рода компенсацию в виде быстрого роста импорта из этих стран и территорий.

При высоких темпах роста промышленного экспорта из стран Азии в первой половине нынешнего десятилетия темпы экономического роста оказались выше в государствах с относительно низкой степенью открытости хозяйства. Несколько снизилась и роль прямых иностранных инвестиций в экономическом развитии большинства стран.

В этот же период превышение вывоза нефти из стран Азии над импортом сократилось примерно на 100 млн. т. Возрос дефицит «голубого топлива»: прирост экспорта природного газа из Азии не успевал за увеличением импорта. Иначе говоря, спрос на энергоресурсы в этой части света быстро увеличивается.

Азиатские государства, в том числе крупнейшие страны, все -активнее вывозят капитал, в том числе в виде прямых инвестиций. Индия и КНР проявляют выраженный интерес к участию в разработке зарубежных месторождений углеводородов. Высокие темпы роста характерны для экспорта услуг из Азии, очень значительный масштаб приобрели доходы от работающих за рубежом трудовых мигрантов.

В 1997—1998 годах в результате «перегрева» хозяйств, усугубленного чрезмерными заимствованиями и спекулятивным движением краткосрочных капиталов, четыре восточноазиатские страны (Индонезия, Таиланд, Малайзия и Республика Корея) столкнулись с валютно-финансовым кризисом. Его результаты внесли коррективы в развитие НИС, но не опрокинули его сути. Пути выхода из кризиса были во многом схожими: ужесточение валютного регулирования и контроля над банковской системой, восстановление доступного для реального сектора кредита и инвестиционного механизма, расширение экспортного производства. Показатели международной ликвидности пострадавших в кризисе стран значительно улучшились к середине нынешнего десятилетия.

Можно говорить о преодолении большинством азиатских стран проблем, связанных с недостатком валюты, долгое время сдерживавших их экономическое развитие. Это обстоятельство открывает дополнительные возможности при разработке целей хозяйственной стратегии и внешнеэкономической политики. Форсированное открытие национальных хозяйств не выглядит императивом. В то же время дальнейшее укрепление позиций в мировой экономике вполне реально.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 |