Имя материала: История государственного управления в России

Автор: Пихоя Рудольф Германович

3. перерастание диктатуры временного правительства в режим единоличной власти керенского

 

Новое правительство начало свою деятельность с обнародования программы, но в отличие от декларации коалиционного правительства здесь речь шла о том, что оно будет действовать с той «энергией и решительностью, какие требуют чрезвычайные обстоятельства времени». Своей первой и главной задачей правительство считало «охрану нового государственного порядка от всяких анархических и контрреволюционных покушений и при этом давало понять, что не остановится перед использованием самых крайних мер.

Однако прежде чем развернуть такую работу, новый кабинет пережил частичную реконструкцию. Случилось так, что в кабинете Керенского перевес в один голос получили советские представители. В буржуазной прессе развернулась острая критика сложившейся ситуации. Кадеты со злорадством доказывали, что в стране произошел государственный переворот. Лидеры советов лихорадочно искали выход из создавшегося положения и пригласили на пост министра юстиции бывшего председателя Государственной думы, ставшего лидером новорожденной радикально-демократической партии И.Н.Ефремова. Предложение было принято, и, по словам Церетели, в правительстве установился «принцип паритета советских представителей с представителями несоциалистической демократии». К тому же с уходом Львова освободилось две должности - главы правительства и министра внутренних дел. Первую занял А.Ф.Керенский, который сохранил также портфель военного и морского министра, а вторую на правах управляющего министерства - И.Г.Церетели.

9 июля Церетели выступил на совместном заседании ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов и исполкома Советов крестьянских депутатов с предложением наделить новое правительство неограниченными полномочиями. Церетели прямо заявил, что народ пока ничего от революции не получил и потому легко может попасть в руки тех, кто пообещает реально улучшить его жизнь, а это неизбежно приведет к экстремальной ситуации, выйти из которой можно будет только с помощью чрезвычайных мер. Более того, он просил признать новый кабинет «правительством спасения революции».

Собрание поддержало эти предложения и приняло резолюцию, согласно которой правительство Керенского объявлялось правительством спасения революции и за ним признавались «неограниченные полномочия». Между тем депутаты Советов делали это не безоглядно. Они чувствовали, что под предлогом борьбы против контрреволюции и анархии идет концентрация государственной власти в руках бесконтрольной группы политиков и пытались удержать страну от сползания к авторитаризму. Они включили в резолюцию специальный пункт, согласно которому министры-социалисты обязаны были отчитываться о своей деятельности перед объединенным собранием исполнительных комитетов Советов не менее двух раз в неделю. Однако это требование для Керенского и его временных попутчиков было неприятным, но, как показала практика, оно не отразилось на ходе событий. На деле правительство действовало бесконтрольно и все больше проявляло себя как обычная диктатура: большинство его мер было направлено на насильственное подавление политических противников и носило авторитарный характер.

В начале июля были изданы суровые приказы, направленные на подавление какого бы то ни было сопротивления власти. Приказы требовали от каждого гражданина беспрекословного повиновения властям; за малейшее противодействие полагался арест. Наиболее жестко и категорично были сформулированы положения, касавшиеся руководства леворадикального лагеря. Прежде всего правительство приступило к ликвидации его штаба, расположенного во дворце Кшесинской. Туда направили крупные вооруженные силы, которые, по словам Церетели, сделали бы невозможной всякую попытку сопротивления со стороны большевиков. Затем последовал приказ об аресте В.И. Ленина и некоторых других лидеров РСДРП(б).

Одновременно правительство Керенского развернуло кампанию по умиротворению армии. Как раз на период подавления июльского восстания пришлось контрнаступление германских войск, увенчавшееся так называемым тарнопольским прорывом. Первой масштабной акцией правительства в этом направлении явилось назначение командира 8-й армии Л.Г.Корнилова главнокомандующим Юго-Западным фронтом, а затем и Верховным главнокомандующим. Именно в нем, стороннике железной дисциплины, Керенский увидел человека, способного вытравить дух «вольности» из армии.

 

На полпути к военной диктатуре

 

Как только Корнилов занял ключевую позицию, достаточно высокую для давления на правительство, он предложил кабинету министров ввести смертную казнь на фронте. Этот вопрос в спешном порядке был поставлен на обсуждение. Совет министров вел Керенский, только что вернувшийся с фронта. К началу заседания поступила телеграмма Скобелева, командированного на Юго-Западный фронт для ликвидации тарнопольского прорыва. Скобелев сообщал, что обстановка на фронте катастрофическая, что командующий поставил заградительные отряды на пути отступления войск, которые ведут огонь по бегущим солдатам. Все это так подействовало на министров, что они, по словам Церетели, «не колеблясь, проголосовали за введение смертной казни на фронте».

После введения смертной казни репрессивная кампания в армии стала беспредельной. 12 июля военному министру и министру внутренних дел было предоставлено право закрывать «без суда и следствия оппозиционные газеты и журналы, призывавшие к неповиновению распоряжениям военных властей, к неисполнению воинского долга и содержавшие призывы к насилию и гражданской войне». Редакторам таких изданий грозило привлечение к судебной ответственности. На основании этого постановления закрыли «Правду», «Окопную правду» и многие другие газеты леворадикального лагеря.

Таким оказался первый этап в деятельности правительства, получившего статус правительства спасения революции. Все меры, проводимые им, носили отчетливо выраженный насильственный характер. Практически шла расправа с политическими противниками, прежде всего большевиками. Репрессиям подвергались также рабочие, солдаты и крестьяне. Разрушались демократические организации в армии, на флоте и в деревнях; отбирались политические права у граждан. Такие действия правительства, естественно, вызывали недовольство народа. Оно быстро нарастало и получало крайние формы выражения. Власти отвечали тем же, наводняя уезды, волости и села большим количеством войск, которым давались безграничные полномочия.

Таким образом, правительство после июльских событий вместо выполнения народной программы развернуло широкомасштабную репрессивную кампанию, направленную прежде всего против радикальной части общества. Все усилия оно сосредоточило на подавлении политических противников слева. Согласно оценке министров-социалистов, правительство к концу лета 1917г. якобы сумело погасить эту угрозу и стабилизировать обстановку в стране. И.Г.Церетели в воспоминаниях убежденно говорит о том, что под твердой рукой правительства большевики притихли. Более того, он утверждал, что большевизм был просто раздавлен.

Между тем в конце августа 1917г. события вышли из-под правительственного контроля на другом фланге. Воспользовавшись отвлечением государственных средств на левый фланг, правые спокойно отмобилизовали силы и бросили их на столицу. Лидером переворота стал генерал Л.Г.Корнилов. Основным воинским соединением, составившим ядро мятежников, стал 3-й конный корпус под командованием генерала А.М.Крымова.

Провал корниловского мятежа.

Углубление социально-политического кризиса

 

Почувствовав реальную угрозу своей власти, Керенский объявил Корнилова мятежником, отстранил его от должности Верховного главнокомандующего и обратился к народу с призывом подняться на борьбу с военщиной. С такими же воззваниями выступили лидеры леворадикального лагеря. Перед угрозой установления буржуазно-милитаристской диктатуры объединились центристский и леворадикальный лагери в единый народный фронт. Сложилась политическая ситуация, близкая к той, которая существовала в марте 1917 г. Перевес сил оказался на стороне народного фронта, и этот факт определил провал военного путча.

Корниловщина еще больше сдвинула политически активную часть народа влево, и это обстоятельство к осени 1917 г. обеспечило подавляющий перевес леворадикального лагеря над остальными общественно-политическими течениями. В ходе корниловщины, полагал М.В.Вишняк, в обществе произошел огромный психологический и политический сдвиг: большевики выдвинулись на положение защитников демократии, а правый лагерь предстал как ее враг. Политическим следствием корниловского мятежа стало повышение авторитета партии большевиков и Ленина.

После провала корниловщины социально-экономическая обстановка в стране осложнилась еще больше. Россия вступила в полосу всестороннего и глубокого кризиса. Одной из главных его причин продолжала оставаться война. Вторая причина кризиса заключалась в том, что усилия правительства оставались неадекватными тем колоссальным проблемам, которые стояли перед обществом. Оно полностью провалило народную программу, не выполнив ни одного ее пункта.

В такой обстановке народ все более настойчиво требовал передать власть Советам. В условиях прямого военного столкновения леворадикальных сил с правыми Советы проявили себя самым эффективным общественно-политическим институтом. Они приводили в боевую готовность воинские части, брали в свои руки средства связи, переподчиняли себе вооруженные силы на местах и энергично подавляли открытые очаги реакции. Советы оказались в центре борьбы против корниловщины.

Помимо Советов на местах действовали также общественные исполнительные комитеты и комиссары Временного правительства. Однако резкое полевение масс в ходе военного путча окончательно ослабило общественные исполнительные комитеты. На политической арене остались и активно действовали две системы управления — Советы и комиссары Временного правительства. Но разница между ними заключалась в том, что по мере радикализации общества Советы все больше укрепляли свое положение и решительно брали на себя осуществление народной программы, а комиссары теряли опору в массах, сбивались на авторитарные методы управления и тем самым сталкивали рабочих, солдат и крестьян в левый лагерь.

 

Кризис внутри правительственного лагеря

 

Заметные сдвиги происходили тогда и на правительственном уровне. «Демократическая диктатура», сложившаяся в ходе июльских событий, заметно трансформировалась в режим единоличной власти. Получив после отставки Львова два крупнейших государственных поста — главы правительства и военного и морского министра, Керенский сосредоточил в своих руках огромную, но не всеобъемлющую власть. Перед ним открылись новые, как ему казалось, ослепительные перспективы и небывалые шансы, упустить которые он, разумеется, не мог. Определяющими в его деятельности стали собственные интересы, и прежде всего политические амбиции, стремление к созданию твердой личной власти.

Однако и после июльских событий на пути к единоличной власти стояло несколько серьезных барьеров. Первый из них — контроль ЦИК Советов над правительством. Конечно, в июльские дни Советы утратили влияние на государственную власть, и в этом смысле можно говорить о прекращении двоевластия в стране. Тем не менее какие-то остатки прежнего контроля не только сохранились, но даже были подтверждены официально: 9 июля в резолюцию совещания ПИК Советов и представителей политических партий был включен пункт, обязывающий министров-социалистов регулярно отчитываться перед ЦИК Советов. Было бы ошибкой полагать, что это решение связало руки Керенскому. Отнюдь нет, но на психику этого человека оно, безусловно, влияло. Между тем ему нужна была абсолютно бесконтрольная и ничем не ограниченная власть. Второй барьер на пути к личной власти — отсутствие у главы правительства права лично подбирать министров и проводить реорганизацию кабинета.

Оба барьера Керенский преодолел одним ударом, применив откровенно непарламентские приемы борьбы. Переселившись в покои Зимнего дворца, он провел несколько ловких политических комбинаций, рассчитанных на резкое усиление своей власти. 21 июля совершенно неожиданно он заявил министрам, что уходит в отставку и отправился в Финляндию на отдых. Одновременно покинули правительство несоциалистические министры. В письме своему заместителю Некрасову Керенский писал, что делает это потому, что не может пополнить состав Временного правительства так, чтобы это «отвечало требованиям исторического момента, переживаемого страной». Практически он предъявил ультиматум и правительству, и лидерам ЦИК Советов. В ответ состоялось срочное собрание ЦИК Советов из представителей ведущих политических партий, кроме леворадикальных. Заседание длилось всю ночь с 21 на 22 июля. М.В.Вишняк писал: «Керенский отсутствовал, но политически продолжал быть в центре всех планов, предложений и контрпредложений». Участники совещания усердно проводили мысль о том, что только Керенский «способен и правомочен спасти страну».

Совещание оказалось поворотным в процессе трансформации государственной власти. Под давлением Некрасова, Винавера, Милюкова были упразднены последние остатки контроля Советов над правительством. По мнению Церетели, такая самоизоляция правительства от Советов серьезно ослабила его социальную базу и ликвидировала какую бы то ни было возможность реального укрепления власти.

Совещание решило в пользу Керенского и второй чрезвычайно важный вопрос: ему было предоставлено неограниченное право формировать Кабинет министров, выводить из его состава неугодных ему лиц и производить любую реорганизацию правительства. Оба эти вопроса были тесно связаны между собой, поскольку наиболее авторитетные министры-социалисты являлись одновременно видными деятелями партийных фракций советов и были сторонниками тесного взаимодействия между ЦИК Советов и правительством (И.Г.Церетели, В.М.Чернов, М.И.Скобелев и др.). Воспользовавшись предоставленным ему правом «составить правительство по личному выбору», Керенский 23 июля сформировал правительство. Должности министра-председателя и военного и морского министра он занял сам, товарища председателя и министра финансов Н.В.Некрасов, министров внутренних дел Н.Д.Авксентьев, иностранных дел М.И.Терещенко, юстиции А.С.Зарудный, просвещения С.Ф.Ольденбург, торговли и промышленности С.Н.Прокопович, земледелия В.М.Чернов, почт и телеграфов А.М.Никитин, труда М.И.Скобелев, продовольствия А.В.Пешехонов, государственного призрения И.Н.Ефремов, путей сообщения П.П.Юренев, исповеданий А.В.Карташев и государственного контролера Ф.Ф.Кокошкин. Как видим, среди министров уже не было И.Г.Церетели - самого влиятельного человека в составе первого коалиционного правительства. Чернов утверждал, что Керенский последовательно удалял из состава правительства «одну за другой все крупные и красочные фигуры, заменяя их все более второстепенными, несамостоятельными и безличными». Тем самым, полагал Чернов, создавалась опасность «личного режима», подверженного случайности и даже капризам персонального умонастроения. Но главным действующим лицом в верхнем эшелоне власти по-прежнему оставался Керенский. Что бы он ни делал, какие бы указы ни издавал, в конечном счете все сводилось к одному — сделать свою власть всеобъемлющей, безграничной и бесконтрольной. Керенский вышел на финишную прямую, которая должна была вознести его на вершину единоличной власти. «В конце концов, - писал Чернов, — его роль стала сводиться к балансированию между правым, национал-либеральным, и левым, социалистическим крылом правительства. Нейтрализуя то первое — вторым, то второе - первым, Керенский, казалось, видел свою миссию в этой «надпартийной» роли в качестве центральной оси власти».

Именно это правительство развернуло широкомасштабные репрессии против леворадикального лагеря и тем самым создало условия для вызревания корниловщины. Восстание военных еще больше усилило власть Керенского. 27 августа, в самый разгар путча, распалось второе коалиционное правительство: в знак протеста против правительственных мер, направленных на подавление корниловщины, из его состава вышли представители кадетской партии, идейные вдохновители и пособники Корнилова. Остальных министров Керенский сам попросил уйти в отставку и стал самостоятельно распоряжаться всей государственной властью. «Таким образом, — делал вывод Чернов, - в момент конфликта существовала лишь единоличная власть министра-председателя, фактическая персональная диктатура».

Спустя несколько дней, 1 сентября 1917 г., такое невиданное положение высшей власти Керенский слегка закамуфлировал необычным для России органом - так называемой Директорией. Он приблизил к себе четырех невзрачных в политическом отношении деятелей, которые ни в коей мере не могли ограничить его единовластие. Это были М.И.Терещенко, занявший пост министра иностранных дел, А.И.Верховский — военный министр, Д.И.Вердеревский - морской министр и А.М.Никитин — министр почт и телеграфов. Они, по словам историка Д.Сверчкова, «должны были маскировать собой его единоличную власть». К тому же, как и прежде, правительство действовало абсолютно бесконтрольно. Как писал товарищ министра юстиции А.Демьянов, оно «никому не давало отчета в своем управлении».

Таким оказался результат огромной политической деятельности, которую проводили социалистические партии в течение всей революции 1917 г. Под назойливый и слаженный хор политиков и публицистов о свободе, равенстве, братстве в конечном счете они дали народу персональную диктатуру.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 |