Имя материала: История государства и права зарубежных стран. Часть 1

Автор: О. А. Жидков

Глава 7. право древней индии

 

Источники права. Специфические черты права, отразившие особенности культурного, социально-экономического и государственного развития Древней Индии, проявились прежде всего в источниках права, среди которых особое место занимали дхармашастры — сборники религиозно-нравственных, правовых предписаний, правил (дхарм) и артхашастры —трактаты о политике и праве. Понятие дхармы многогранно. Это и религиозная, добродетель, и мораль, и норма поведения, и свод правил обязательных для каждого правоверного индуса, регламентирующие различные стороны его жизнедеятельности.

Наряду с термином дхарма в древнеиндийском праве существовало понятие "ньяя", сходное с европейским — закон, более узкое понятие, чем дхарма, обозначающее общепринятую норму поведения, нарушение которой влекло за собой наказание, применяемое государством.

Дхармашастры, составленные брахманами сначала для своих учеников, со временем были признаны не только авторитетными источниками права, но на определенном этапе даже вытеснили артхашастры, взяв из них то, что относилось к собственно праву. Включение в дхармашастры правовых тем и предписаний явилось вначале прямым следствием определения дхармы царя (раджа-дхармы) как охранителя мира и порядка.

К важной потере для исторической науки относится и то,  что не установлено ни полного количества дхармашастр, писавшихся и распространявшихся в Древней Индии в течение столетий, ни точного времени их появления. Они содержали материалы разного происхождения и достоверности, следы поздних вставок, многочисленных исправлений. Практически ни одна дхармашастра не может быть датирована более точно, чем в пределах двух-трех веков, ибо эти брахманские произведения строились по традиционным канонам, свойственным литературе данного жанра, комментирующей священные книги индусов — веды, с неизменными ссылками на древних мудрецов.

Старейшие дхармашастры — Гаутама, Баудхаяна, Апастамба, Васиштха, носившие название дхармасутр (сутра — нить), появились, видимо, в начале второй половины I тысячелетия до н.э. и на рубеже н.э.

 На их основе возникла обширная литература собственно дхармашастр — Манусмрити, или Законы Ману (II в. до н.э. — II в. Н.э.) (в дальнейшем —-ЗМ), джнавалкьясмрити (И—Ill вв. н.э.), Нарадасмрити (III—IV вв. н.э.). Законы Ману, содержание которых чаще всего воспроизводилось в более поздних произведениях этого жанра, среди других дхармашастр занимают особое место.

Появление ЗМ и последующих дхармашастр знаменовало качественно новый этап развития правовой мысли в Древней Индии, которая стала все больше испытывать светское влияние и приспосабливаться к нуждам практического применения. Это сказалось в углублении самого понятия дхармы, трактуемой в контексте правил жизни четырех варн (а не четырех стадий жизни индуса — ашрам), и в большем разнообразии, обособлении собственно правовых предписаний, входящих в раздел раджадхарма.

Если в дхармасутрах в основном рассматривались деликты-преступления против личности; убийство, прелюбодеяние, оскорбление, воровство, которые объединялись общим понятием — химса (нанесение ущерба, обиды личности), то в более поздних дхармашастрах все большее внимание стало уделяться договорным и имущественным отношениям, ответственности за их нарушение (о неуплате долга, закладе, границах земельных участков, разделе наследства и пр.). Правовые «нормы в этих дхармашастрах были более упорядочены, классифицированы. Начиная с ЗМ они стали строиться на основе 18 поводов судебного разбирательства.

 Первая группа поводов (норм) судебного разбирательства по ЗМ касается договорных отношений — неуплата долга, заклад, продажа чужого, участие в торговом или ином объединений, неотдача  данного (VIII, 4); затем, идут нормы, касающиеся неуплаты жалованья, нарушения, соглашения, отмены купли-продажи, спора хозяина с пастухом (VHI, 5). Следующая группа носит иную направленность. От обязательственных отношений составитель переходит к конкретным деликтам-преступлениям. Это споры о границе (земельных участков), клевета и оскорбление действием, кража, убийство, насилие и прелюбодеяние (ЗМ, VIII, 6). Все эти деяния, а также потрава, скотом урожая, ранее других были закреплены в дхармашастрах, составив ядро древнеиндийского деликтного права.  Они входили в понятие вреда; нанесенного личности человека (химса).

Последующие поводы судебного разбирательства, ассоциативно связанные с предыдущими, касались нарушения норм брачно-семейного и наследственного права (VIII, 7), а также азартных игр, приравниваемых к преступлениям. Таким образом, имеющая внутреннюю логику система изложения норм в шастрах в соответствии 18 поводами судебного разбирательства значительно отличалась от современной отраслевой системы, ибо здесь нельзя разделить нормы гражданского и уголовного права и пр.

Другой известной дхармашастрой стала Яджнавалкья. Рассматривая правовые нормы в соответствии с 18-членной системой ЗМ, Яджнавалкья (в дальнейшем — Ядж.) значительно больше внимания уделяет процессуальным нормам, формулирует ряд правовых принципов, например о приоритетных средствах доказывания в суде, состоящих из документов пользования вещью и свидетельских показаний, о необходимости судебной проверки фактов, относящихся к рассматриваемой тяжбе. Она оперирует понятием "тяжкое правонарушение", выделяет преступления против царя, требует беспристрастности судей и пр.

Нарадсмрити предстает законченным юридическим произведением, целиком посвященным вопросам права, которое свидетельствует о достаточно высоком уровне развития правовой культуры. Составитель Нарады отходит от указаний на конкретные наказания по каждому виду преступления, ограничиваясь абстрактными рекомендациями в форме: "заслуживает штрафа", "пусть его накажет царь или судья", отсылая в большинстве случаев к обычаю, к признанным на местах нормам обычного права. Это обстоятельство — явный признак сугубо практического назначения данной дхармашастры.

При большом разнообразии дхармашастр можно увидеть глубокое сходство между ними, взаимовлияние, взаимозависимость, текстуальное совпадение, а главное — единство религиозно-философских концепций, принципов, на которых они основывались. Это прежде всего понятие самой дхармы, закрепление неравенства варн, особого значения ритуала, ритуальной чистоты и нечистоты индуса, системы искупления с целью очищения, в том числе и за совершенные преступления.

К этим концепциям относится и традиционный религиозный взгляд на источники права Древней Индии, согласно которому все его содержание, границы Действия норм предопределены ведами — священными источниками "всех знаний" Отсюда делается вывод, что между дхармашастрами не может быть противоречий. Если же они выявляются, а их в действительности было множество, то они должны быть разрешены соответствующим толкованием. "Когда имеются противоречия в двух отрывках священного откровения, они оба... объявлены правильной дхармой", — записано в ЗМ (III, 14).

Особое место среди источников права Древней Индии на определенном этапе ее истории занимала литература чисто светского жанра, относящаяся к науке политики, — артхашастры. Одно из таких произведений, дошедших до нас, представляет собой научный трактат об искусстве политики и управления государством, предписываемый Каутилье, советнику царя из династии Маурьев Чандрагупты (конец IV в. до н.э.). В этом произведении (по уточненным данным относящемся к рубежу I тысячелетия до н.э. — I тысячелетия н.э.) содержатся обширные сведения, имеющие прикладной, деловой смысл: об администрации и финансах Древней Индии, судопроизводстве, организации суда, преступлениях и наказаниях.

Главное содержание Артхашастры (в дальнейшем — Арт.). — рассмотрение дхармы царя, внутренней и внешней политики, в центре внимания которой стоит понятие государственной выгоды, пользы (артхи), отодвигающей на второй план и религиозную мораль, и греховность правонарушения, и необходимость религиозного искупления.

Эта кшатрийская литература опиралась, видимо, на другую предшествующую ей литературу практического характера, а также на нормы царского законодательства. Об этом свидетельствуют содержащиеся в Арт. сведения о хранящихся в государственном архиве записях обычаев отдельных мест, общин, каст, копиях царских указов, а также о специальной "науке о поимке воров" и руководстве по организации "пыток, наказаний, сопряженных с истязаниями" (Арт., IV, 11(26).

Важное значение для изучения права имеет книга III Арт. — "Область деятельности суда", логически связанная с книгой IV "О поддержании общественного порядка". В III книге легко найти отражение 18 поводов судебного разбирательства, известных дхармашастрам, но в ней более полно представлена картина правовой системы страны. Здесь в логико-тематической последовательности рассматриваются вопросы, касающиеся судебного процесса, брака, наследования, собственности, обязательственного права и пр.

Дхармашастры признают неортодоксальную артхашастру в качестве источника права. Вместе с тем в Ядж. (II, 21) подчеркивается, "что дхармашастра имеет большее значение, чем артхашастра". Уже в этих положениях нашел отражение процесс постепенного изменения роли Арт. в судопроизводстве, которая стала все больше уступать место дхармашастрам, активно заимствующим ее правовые нормы и положения. Эти же процессы привели, видимо, в начале I тысячелетия н.э. к прекращению дальнейшего развития литературного жанра артхашастр, в котором Артхашастра, приписываемая Каутилье, являлась последним, обобщающим произведением.

Одновременное появление двух традиционных жанров в правовой литературе было связано с историческими особенностями развития Древней Индии, с той же слабостью государственной власти, автономностью общин, особым положением в социальной структуре варны брахманов. Оно демонстрирует развитие права в Древней Индии как бы двух уровней: государственного (артхашастра) и общинного (дхармашастра). Сами же юридические трактаты, развивающиеся в одной и той же культурной среде, за счет отбора и включения в свои тексты многочисленных обычаев тесно взаимодействовали друг с другом, о чем свидетельствует сходство их многих положений.

Как бы ни было велико значение писаных памятников права в Древней Индии, следует отметить, что на всех этапах развития страны за обычаем признавалась роль его приоритетного источника. В дхармашастрах содержатся отсылки к обычаю и в общей декларативной форме, и по конкретным нормам права.

Обычай (ачара, адачара и пр.) трактовался в плане поведения "добрых, благоразумных людей" в соответствии с моралью, общественной пользой. Постепенно под влиянием ряда факторов, в частности непрекращающегося воздействия на общинно-кастовую систему соседствующего с индийскими общинами первобытного окружения, установилась практика, что не только одобренный брахманом обычай, но и всякий другой (в том числе обычай шудр и лиц, имеющих смешанное происхождение, а также жителей завоеванных стран) мог признаваться в царских судах.

На отдельных этапах эволюции правовой системы Древней Индии менялось отношение к царскому узаконению, повелению (эдикту) как источнику права. Ранние дхармашастры (дхармасутры), такие как Гаутам, Васишхта, не говорят о законодательных полномочиях царей и объявляют дхармой правителя лишь наказание преступников и суд над ними в соответствии с положениями "священного закона". В этих дхармасутрах нет свидетельств о вмешательстве царей в деятельность общинных судов. Иначе решается вопрос в "светской" Артхашастре. Здесь эдиктам царей отводится большая сила, чем дхармашастрам. Одна из особенностей поздней из дхармашастр — Нарады в том, что согласно ее предписаниям (XVIII, 24, 25) царские повеления превосходят любые положения смрити. Вместе с тем в Параде указано, что по мере возможности эдикты царя не должны нарушать фундаментальных принципов и правил, которые содержатся в дхармашастрах.

Регулирование имущественных отношений. Шастры свидетельствуют, с одной стороны, об имущественном расслоении в Древней Индии, а с другой — о довольно строгом сохранении общинных, кастовых, патриархальных, большесемейных связей. В общинном землевладении находились пастбища, ирригационные сооружения, дороги и пр. Нормы древнеиндийского права охраняют земледельческие права общин, деревень, селений, которые имели почти неограниченное право распоряжения землей: продавать, сдавать в аренду, дарить, в частности— храмам.

Частное крестьянское землевладение также было связано с широкими правомочиями: продажей, сдачей в аренду, дарением земли и пр. Об этом свидетельствуют те положения шастр (ЗМ, VIII, 248—266 и др. Арт., III, 8—9 и др.), которые посвящены спорам между общинами, общинниками-крестьянами о границах земельных участков, межевых знаках, колодцах, каналах и др.

Широкие полномочия общинника-земледельца были, однако, ограничены в интересах упрочения общинных связей. Так, собственник не мог свободно продавать землю, ибо сохранялось преимущественное право ее покупки за родственниками или соседями, не мог забросить и не обрабатывать принадлежащий ему участок (Арт, III. 9(1), 10, (1—12) и др.).

Судя по всему, понятие собственности сложилось в Индии еще в первой трети I тысячелетия до н.э. Об этом свидетельствует изменение смысла таких слов, как "агама" и "прамана", используемых в древнеиндийской литературе. "Агама" (от простого присвоения, приобретения имущества) получила смысл титула собственности, поддающейся измерению и исчислению, а также смысл триады доказательств собственнических прав: документа, свидетельских показаний и пользования вещью. В Яджнавалькье, например, титул собственности становится выше пользования, за исключением здрав, проистекающих от предков. "Пользование сына или внука превалирует над титулом собственности" — записано здесь (Ядж.,II, 27, 28).

О сложившемся понятии собственности, в отличие от пользования вещью, свидетельствует и появление в дхармашастрах, например в ЗМ, норм о сроках давности пользования, владения вещью, влекущих за собой превращение владения в собственность. Этот срок по ЗМ составляет 10 лет (VIII, 147). Арт. уже различает сроки давности для движимого и недвижимого имущества, соответственно определяя их в 10 и 20 лет, предусматривая при этом и исключения в отношении собственности, принадлежащей детям, слабоумным, больным, бедствующим, царю и брахману — знатоку веды. Не распространялось правило давности на залог и вклад (ЗМ, 'УЩ, 148, 149). Право собственности утрачивалось на оросительное сооружение, если они бездействовало 5 лет (Арт., III, 9 (32). Предписания шастр Направлены на всемерную охрану недвижимости — дома, поля, которые Нарада называет двумя основами существования домохозяина.

Вместе с тем шастры свидетельствуют о верховных собственнических правах правителя на землю, или его власти-собственности. Правитель, царь выступает как бы третьей стороной в поземельных отношениях. Так, Нарада рекомендует царю, имеющему право на получение налога, не подрывать "корень домохозяйства, либо когда имеет место процветание сельской местности, увеличиваются религиозные заслуги царя..." (Нар., XI, 43).

Цена за землю была фиксирована, но не возбранялась при этом надбавка, которая шла Не продавцу, а вместе с налогом в казну. В спорах по поводу поля участвовали соседи, а также городские и сельские старейшины. Если не было людей, знающих грани-до поля, сам царь проводил ее по своему разумению. Если же в опоре обе стороны ложно заявляли о своих правах, он мог взять землю как лишенную хозяина. Особая заинтересованность казны в обработке земли, и тем самым в получении налога, проявлялась и предоставлении возможности каждому человеку обработать любое заброшенное поле.

В характерной семизначной манере ЗМ четко закрепляют законные способы приобретения имущества: путем передачи вещи по наследству, получения ее в дар, покупки, завоевания, ростовщичества, исполнения работы, а также получения милостыни ДХ, 115). Наследственно-профессиональный принцип деления на варны проявился при этом и в представлении о законных способах приобретения собственности. Если первые три способа, как записано в ЗМ, были доступны для всех, то четвертый — только для кшатриев, пятый и шестой — для вайшиев, седьмой же был привилегией брахманов. Этот идеальный порядок часто не отражал реального положения представителей отдельных варн.

Больше половины из 18 поводов судебного разбирательства, указанных в шастрах, занимают нормы, касающиеся обязательств, договоров: займа, найма, купли-продажи, хранения (вклада) и др. При этом предусматриваются гарантии исполнения договоров — залог (заклад), поручительство. При трактовке договорных отношений формулируются и некоторые общие принципы. В специальной главе Apr. (III, 1) -— "Установление о сделках" -перечисляются, например, условия, каким должен отвечать правомерный договор, указывается его форма. Заключался договор письменно, с указанием точного времени, места совершения сделки, местожительства, рода, касты и пр. сторон и поручителей:

Сделки считались недействительными, если заключались тайно, без свидетелей, путем обмана или насилия, пьяным или безумным человеком, находившимся в состоянии гнева, горя, а также стариком, ребенком, уродом (ЗМ,III,163—165; Apт., III, 1). Была ограничена также дееспособность женщин, несамостоятельный членов больших неразделенных семей (сына, зависящего от отца, отца, зависящего от сына, брата, не имеющего семьи, и др.). Неправомерные сделки не только считались недействительными, но и наказывались штрафом. Строгие формальности ослаблялись, если сделки были связаны с царским поручением, с охраной государственной тайны или заключались лицами, ведущими бродячий образ жизни: охотниками, пастухами, артистами и пр. (для которых совершение формальностей было затруднительным). Детально разработан в шастрах договор займа, который скреплялся, как правило, распиской (Ядж., II, 93). ,

В соответствующих положениях шастр нашел отражение весь многовековой путь развития этого института. С одной стороны, нормы, касающиеся займа, свидетельствовали о расцвете ростовщичества, взимании высоких процентов (традиционное правило допускало двойное увеличение суммы долга за счет начисления процентов); с другой— о сохранении первобытных элементов самоуправства, расправы. Кредитору фактически предоставлялись неограниченные возможности для получения задолженности (с помощью хитрости, принуждения, путем осады дома, захвата животных или сыновей должника, а также силы, "когда кредитор, схватив должника, приводит его в свой дом и держит моря голодом и избивая его до тех пор, пока тот не заплатит долга"). При этом ЗМ прямо предписывают царю штрафовать должника, жалующегося на кредитора, добивающегося уплаты долга по "произволу".

В главе I Нарады — "Невозвращение долга" — изложен ряд общих правил, касающихся таких споров: "где наследство — там долг", "долг женщины не падает на мужа", "женщина — имущество мужа, даже покойного, отсюда правило: ее сожитель после смерти мужа должен вернуть его долги", "долговые отношения связывают и человека, обещавшего дар" и пр.

Размер процентов по долгам различался в зависимости от того, в каком количестве и что было взято взаймы: деньги, зерно и пр., к какой варне принадлежал должник. Для шудры он был больше, согласно Ядж., чем для брахмана. Попытки фиксации процентов по долгам, направленные на предотвращение полного разорения земледельцев, плательщиков, налога., вряд ли были эффективны, так как они наталкивались на действие разнообразных норм местного обычного права. Арт., ограничивая ростовщический процент, признает тщетность этих попыток в государстве (Арт., III, 10 11 (3). В интересах слабого была предусмотрена только фиксация процентов, но и декларативное запрещение злоупотреблений со стороны кредитора при получении долга, прекращение роста процентов по долгам в случае болезни, обучения, несовершеннолетия должника и пр.(Арт., III, 10,11и др.).

Особо оговаривались в Арт., обязательства по выплате долгов мужа женой и наоборот, что свидетельствует о признании за женщиной больших прав, чем по дхармашастрам. Она не привлекалась выплате долгов мужа, если не принимала их, на себя, а муж, вопреки общему правилу, мог привлекаться к выплате долгов жены, если уехал не обеспечив ее средствами существования (Арт., III, 11(23-24).

Многовековой практикой были установлены нормы оплаты труда работника— 1/10 часть урожая, но они, как правило, не соблюдались из-за, его зависимости, он вынужден был отказываться от остатков личной свободы, становясь рабом "за содержание".

 Наемный труд презирался высшими варнами, не случайно в ЗМ(примечание к шлоке 4, гл. IV) услужение характеризуется как “собачий образ жизни", а брахману всячески рекомендуется избегать его. Крайне тяжелы были и условия личного найма. Наемный работник, не выполнивший работу, подвергался штрафу (ЗМ, VIII, 215), ему не выплачивалась наемная Плата, даже если он  был болен и работа в связи с этим была немного не законченной (ЗМ, VIII, 217). В то же время в шатрах специально предусматривалась в качестве повода для судебного разбирательства невыплата жалования пастуху, торговцу, возчику, плата проститутке, которые могли быть возмещены через суд в двойном размере.

Подробно рассматривались в шастрах договоры хранения (вклад) товарищества, поручительства и купли-продажи. В них предусматривалось освобождение от ответственности хранителя вклада, если он был потерян В результате стихийного бедствия, а также "вмешательства царя, бога или воров" (Ядж., II, 65).  Для договора купли-продажи характерным было то, что кассовые барьеры накладывали ряд ограничений на возможность заниматься торговлей, особенно представителям высших варн (ЗМ, Х, 85). Самопродажа и продажа родственников в рабство влекла за собой изгнание из касты (ЗМ, XI, 60—62).

Относительно слабое развитие товарно-денежных отношений отразилось на некоторой нестабильности договора купли-продажи, который, согласно ранним дхармашастрам, мог быть расторгнут в любое время, по ЗМ — в течение 10 дней. Не чем иным как стремлением упорядочить торговые отношения стало выделение в поздних шастрах таких поводов судебного разбирательства, как непередача проданного или отказ от купленного.

Расторгнуть договор купли-продажи, согласно Нараде, можно было в тот же день, на второй день— с уплатой неустойки. В Арт. отказу от проданного или купленного как поводу судебного разбирательства была посвящена целая глава. Характерно, что в этой же главе рассматривались и вопросы отказа от заключенного брака, в частности, при выявлений недостатков у жениха или Невесты. Особо оговаривались сроки расторжения сделок о продаж® животных (1,5 месяца) и людей (1 год) (Арт., III, 15 (17,18).

Преступления и наказания. Тесная связь права с религией и моралью определила главную характерную черту древнеиндийского права, проявившуюся в отсутствии четкой дифференциации преступлений и грехов. В основу их разграничения в ЗМ положен не характер самого правонарушения, а наказание за него. В одном случае это штраф, телесное наказание, в другом — искупление.

Так, к великим грехам в ЗМ отнесены такие деяния, которые влекли за собой ритуальную нечистоту виновного и необходимость тяжкого искупления, в частности убийство брахмана, пьянство, кража, прелюбодеяние с женой гуру (учителя), а также сообщество с таким грешником (ЗМ, XI, 55). Эти же деяния отнесены в другой главе (IX, 235) к разряду деликтов-преступлений, следствием которых являлось наказание вплоть до лишения всей собственности и изгнания из страны. Характерно, что такой великий грех, как сообщество с великим грешником не был отнесен к числу преступлений.

Само понятие преступления можно применять лишь условно при характеристике права древнего мира, ибо в это время не проводилось еще четких различий между частноправовым правонарушением (деликтом) и преступлением. В Арт. (III,16) положения о продаже несобственником и невозвращении Долга даны в логической связи и трактовались в понимании ущерба, наказуемого штрафом (Арт., III, 16 (2). Правда, Ядж. оперирует понятием тяжкого проступка — преступления, исключающего отсрочку для ответчика дачи показаний на заявление истца— потерпевшего.

Шастры при рассмотрении конкретных преступлений исходят из неких общих понятий, принципов: из признания форм вины (умысел или неосторожность), необходимой обороны, рецидива, соучастия, обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказания; и пр. Так, хозяин не отвечал за Нахождение в его доме чужой женщины, если не знал об этом или если она находилась там вопреки его Воле (Арт., III, 4, (8). Убийца освобождался от наказания, если убил, защищая себя, при охране жертвенных даров и при защите женщин и брахманов (ЗМ, VIII, 349). При этом не имело значения, был ли убит гуру, ребенок, престарелый или даже брахман, весьма ученый в ведах (ЗМ, VIII, 350). Подстрекатели к грабежу наказывались (Арт., III, 17, (11) двойным штрафом. Как смягчающее обстоятельство учитывалось при оскорблении словом или действием отсутствие умысла, состояние преступника, находившегося в опьянении, умопомрачении и пр. (Арт., Ш, 18(10); 17(14).

Учитывалось иногда, что преступник действовал не по своей воле, а по прямому указанию лица, от которого зависел. Штраф, налагаемый на него, был в этом случае вдвое меньше штрафа, налагаемого на подстрекателя. Смягчающими обстоятельствами признавались беда или несчастье, постигшее преступника.

Обстоятельствами, отягчающими ответственность, признавался групповой характер преступления (Арт.» Ш, 18(16), рецидив и пр. При вынесении наказания, как во всем древневосточном праве, учитывается личный статус преступника и потерпевшего; пол, возраст, варна; родственные связи сторон.  Как правило, более высокий варновый статус преступника, смягчал его ответственность. Более высокий варновый статус потерпевшего—отягчал ее, кроме воровства, когда действовал обратный принцип. По ЗМ на брахмана в этом случае накладывался больший штраф, чем на шудру. Оскобление жены наказывалось, например, вдвое меньшим штрафом, чем оскорбление чужой женщины (Арт.III, 18(5). Особо наказывались преступления, затрагивающие интересы царя и храма. Так, например, ЗМ предписывают казнить без промедления  взламывающих царский склад, арсенал или храм (VIII, 280).

Отсутствие сколько-нибудь полного перечня так называемых государственных преступлений — характерная черта древнейшего права. Но даже это свидетельствует о том, что право выделяло их. Нарада, например, предусматривала тяжкое наказание за незаконное ношение оружия с «вражескими» намерениями. (Арт. III,18(12) определяет самый высокий штраф за поношение своей страны или деревни. Если неповиновение приказу главы деревни наказывалось штрафом, то можно предположить, как тяжко наказывалось неповиновение приказу царя. Иногда суд рассматривал как оскорбление действием нанесение ущерба общественно значимым объектам и царской собственности ( Арт.,II, 19(30).

Выделялись и правонарушения, носящие характер святотатства и должностные преступления. К первым относилось, например такое деяние как поношение богов и святынь (Арт., Ill, 18(12), заклад священного водоема (Арт., III, 10(2), ко вторым — мздоимство служащих царя, их злоупотребления, составление ложных приказов и пр. (ЗМ, IX; 231»^232).

Большая группа норм, входящих в общее понятие "насилие", касается преступлений против личности. Среди них первое место имеет убийство, влекущее за собой смерть преступника. "Убийство убийцы - открытое или тайное — никогда не является для убивающего грехом" — провозглашено в ЗМ (VIII, 351). Самым тяжким преступлением считалось убийство брахмана, сам же брахман не мог быть наказан смертной казнью даже за убийство. В этом случае он изгонялся из страны. Телесные повреждения рассматривались в шастрах в контексте оскорблений действием, к числу которых Apт. относила, например, прикосновение, замахивание, удар (Арт., III, 19(1). Наказание штрафом за оскорбление действием варьировалось в зависимости от последствий: было ли избиение с кровью или без крови или "почти до смерти", была ли сломана рука или нога, выбиты зубы, отрезаны уши, вое, потерял ли потерпевший способность говорить, двигаться, принимать пищу. В последнем случае; наряду со штрафом, требовалось возмещение расходов на лечение. (Арт., III, 19(12). Групповые, побои влекли удвоенную сумму штрафа для каждого преступника.

К оскорблению словом Арт. (III, 18(1) относила "поношение, посрамление и угрозу", при этом учитывался прямой и тайный смысл оскорбительного слова, а также соответствовало ли оно действительности, например, при оскорблении умалишенным, прокаженным. С этой целью привлекались показания лекарей, близких людей.

Как и жизнь, достоинство людей в шастрах расценивалось в зависимости от сословно-варновой принадлежности. Если оскорбление словом или действием равного себе по положению или представителя низшей варны наказывалось, как правило, штрафом (ЗМ, VIII, 276, 268и др.), то такое же преступление шудры в отношении дважды рожденных влекло за собой телесное наказание, внушающее трепет, — отрезание языка, губ, рук, ноги, кастрацию (ЗМ, VIII, 270—280). "Ту часть тела, какой шудра ударит брахмана, — провозглашает Арт. (HI, 19(8),—следует у него отрубить". Характерно, что в одном ряду с оскорблением действием в Арт. рассматривается и повреждение чужой вещи, и нанесение ударов чужому скоту (III,19(23,26,27).

Прелюбодеяние было одним из первых известных шастрам великих грехов и тяжких преступлений. В ЗМ нормы о прелюбодеянии идут вслед за убийством. "Людей, домогающихся; чужих жен, царю следует изгонять, подвергать наказанию, внушающему трепет" — гласит правило ЗМ (VIII, 352). Все виновные в прелюбодеянии (которому в шастрах дается очень широкая трактовка, включающая, в частности, тайную беседу с чужой женой, услужливость, заигрывание с ней, прикосновение к ее одежде и украшениям и пр.) подлежат смертной казни. Характерно, что проституция жены с согласия мужа не наказывалась (ЗМ, VIII,362; Нарада, I, 183 и др.). Шастры не проводят различий между прелюбодеянием и изнасилованием (лишение чести девушки против ее воли) (ЗМ, VIII, 364). Это преступление влекло за собой телесное наказание, отрезание пальцев, если преступник был не равен по положению с потерпевшей. Равный по положению отделывался высоким штрафом, Неверную жену, "обнаглевшую вследствие знатности родственников", ЗМ рекомендовали затравливать собаками (VIII, 371), а ее сожителя сжигать на раскаленном железном ложе. Наказывался мужчина за преступное сожительство со свободной женщиной, при этом учитывалось ее социальное положение и была ли она охраняема или нет. Если шудра сожительствовал с женщиной из высшей варны, он подлежал кастрации.

Значительное место в шастрах занимали и имущественные преступления — кража, грабеж, которые рассматривались как однопорядковые явления с преступлениями против личности, клеветой, прелюбодеянием, ибо имущество в правосознании древнего индуса являлось как бы продолжением личности, было неразрывно связано с нею.

В имущественном плане рассматривалось, например, положение женщины и жены. Отсюда частые ассоциации в дхармашастрах прелюбодеяния и потравы поля (женщина считалась воплощением поля, мужчина —семени (ЗМ, IX, 32—3S). Характерно, что Яджнавалкья под тяжким преступлением понимает смертоубийство; а также уничтожение чужого имущества. В полном соответствии с этой логикой "светская" Арт. (книга III, гл. 19) под единой рубрикой "Оскорбление действием" помещает правовые нормы, касающиеся оскорбления словом или действием, нанесения телесных повреждений, убийства, кражи, повреждения чужой вещи (в том числе деревьев), нанесения ударов и ран чужому скоту и пр.

 В шастрах проводятся, однако, четкие различия между грабежом, или насильственными действиями присвоения вещи в присутствии собственника, и кражей — в отсутствие собственника,  к которой приравнивалось отрицание получения чужой вещи на хранение и пр. (Арт., III, 17, (1,2). Наказание варьировалось в зависимости от стоимости похищенного и варновой принадлежности преступника.

 "Собирание кореньев, плодов от деревьев, дров для огня и  травы для корма скота" не считалось преступлением (ЗМ, VIII, 339,341).

Захват (грабеж) наиболее ценного имущества: крупного рогатого скота, людей, домов, золота, по Арт. (III, 17(19), влек за собой крупный штраф. По ЗМ похищение "родовитых людей, особенно женщин, так же как и лучших драгоценных камней" наказывалось смертной казнью, захват же коров — отсечением половины ноги (ЗМ, VIII, 323— 324).

Из этого, как и из других примеров, можно сделать вывод, что предписания Арт. носили в ряде случаев более гуманный характер. Объясняется это видимо тем, что наказания, предусматриваемые Арт., имели более действенный характер, чем в дхармашастрах, главной целью составителей которых было не строгое применение предписаний о наказаниях, а предупреждение, предостережение преступника о тех тяжких последствиях (часто самых невероятных), которые его ждут. Угрозы излагались в ЗМ даже в самой общей, декларативной форме, не сопряженной с конкретной санкцией.

Исчерпывающего перечня наказаний в шастрах нет. В ЗМ (VI—II, 310) царю предписывалось обуздывать беззаконие тремя мерами: заточением, заковыванием в цепи и различными видами телесных наказаний. В другом месте в перечень наказаний (ЗМ, VIII, 129) вошли замечание, выговор, штраф, телесное наказание, смертная казнь. Но в нем не упоминаются ни позорящие наказания: клеймение, обритие головы и пр., ни изгнание из страны, касты, семьи, которые в действительности применялись, о чем свидетельствуют другие шлоки.

В ЗМ различается простая (отрубание головы) и квалифицированная (сажание на кол, утопление и пр.) смертная казнь (IX, 279), которая в ряде случаев могли быть заменена уплатой высшего штрафа, т.е. 1000 пан (средний штраф— 500 пан, низший — 250 пан), что ставило «неравное положение бедного и богатого преступника. К брахманам смертная казнь не применялась, к ней приравнивалась своеобразная гражданская смерть, связанная с публичным оглашением, клеймением, изгнанием из касты и страны. Клеймение применялось и к представителям других вар» вместе с телесным наказанием и денежными штрафами (ЗМ, IX, 23в, 2ЗД).

Регулирование брачно-семейных отношений. Брачно-семейным и наследственным отношениям —"вечным дхармам мужа и жены"  —посвящен  в шастрах ряд глав, в ЗМ в основном главы III, IX, в Арт.—главы 3—7 книги III.

Все предписаний "о дхарме мужа и жены" свидетельствуют о приниженном, подчиненном положении женщины в древнеиндийском обществе, в сохранившихся здесь еще в незыблемом виде больших, неразделенных патриархальных семьях-кланах, в которых глава семьи обладал огромной, почти неограниченной властью. В сфере семейных отношений наиболее отчетливо проявилось влияние социокультурных традиций, норм обычного права. Об этом свидетельствует указание на восемь разноречивых форм брака, которые были распространены в Индии и которые шастры не могли не учитывать. Первые четыре, поощряемые брахманами, сводились в основном к выдаче отцом замуж дочери, "наделенной драгоценностями" (с определенным приданым). Такова, например, форма, носящая название "брахма" (ЗМ, III, 27), которая вместе с тремя последующими ("дайва", "арша", "праджапатья") противопоставляется браку "асура" — покупки невесты, признаваемому, но порицаемому наряду с браками по любви, без согласия отца и матери ("пандхарва"), с похищением невесты ("ракшаса") и с насилием над ней ("пайшача"). Все эти формы сводились в результате к покупке невесты, будущей работницы в семье. Не случайно в шастрах первые четыре формы супружества предписывались брахманам и кшатриям, вайшию и шудре предписывался брачный союз с выкупом невесты. Брак с похищением невесты, заканчивающийся, видимо, тем же выкупом, входящий в прямое противоречие с другими его формами, — явный пережиток первобытного общества.

Таких противоречий, вызванных включением архаичных норм обычного права, в шастрах было множество. Провозглашение, например, денной и нощной зависимости женщины от мужчин (отца — в детстве, мужа — в молодости, сына — в старости) (ЗМ, IX, 2,3), соседствовало с утверждением, что мать превосходит почтенностью отца в тысячу раз (ЗМ, II, 145). В ЗМ можно найти следы полиандрии, когда братья имели одну жену, ребенок которой считался сыном всех братьев (IX, 182).

Главным назначением женщины считалось рождение и воспитание детей, прежде всего сыновей, на которых падала обязанность совершать поминальные обряды по умершим предкам. Потомство, как и скот, признавалось основным видом богатства. В силу этого законным отцом ребенка считался муж матери независимо от того, кто им был фактически. Женщина в данном случае приравнивалась к домашним животным, рабыням, потомство которых принадлежало хозяину (ЗМ, IX, 52— 55). Допускалась также, „хотя и считалась грехом, продажа жены и детей (ЗМ, XI, 69). Продажа сыновей не влекла, как правило, обращения их в рабов. Подаренные и проданные в крайних обстоятельствах сыновья (видимо, в бездетные семьи) получали все права прямых родственников. В новых семьях жена считалась не только собственностью мужа, она составляла как бы часть его самого. Не случайно даже проданная жена не освобождалась от мужа (ЗМ, IX, 46), а право на нее в представлении древнего индийца сохранялось и за умершим мужем. Традиционные установки, пережившие века, лежали и в основе запрещения повторных браков вдов (ЗМ, IX, 64) и обычая самосожжения вдов на погребении своего мужа ("сати").

 В случае смерти бездетного мужа жена должна была по требованию его родственников родить сына от деверя или другого близкого человека (ЗМ, IX, 57—65), хотя эта архаичная норма обычного права также лишь допускалась, но не поощрялась и называясь в ЗМ дхармой, "свойственной животным" (IX, 66). Не поощрялось и многоженство мужчин. Но муж мог привести в дом другую жену, если первая не отличалась добродетелью, была привержена пьянству, была злобна или расточительна (ЗМ, IX, 80).  Обязанность жены — послушание и уважение мужа. "Если жена не рожает детей, может быть взята другая жена на восьмом году, если рожает детей мертвыми —на десятом, если рожает только девочек — на одиннадцатом, но если говорит грубо — немедленно" — записано в ЗМ (IX, 81). Штраф женщине, непристойно ведущей себя, мог быть заменен поркой розгами на торговой площади. Это наказание усугублялось тем, что пороть женщину должен был чандал (неприкасаемый) (Арт., III, 3, (27 — 28).

Условия вступления в брак не запрещали (ЗМ, IX, 88), а скорее поощряли супружество несовершеннолетних, хотя Арт. (III, 3(1) устанавливала для женщин возраст брачного совершеннолетия 12 лет и 16 лет — для мужчин.

Межварновые браки не поощрялись, но допускались, когда и муж принадлежал к более высокой варне, чем жена (анулома), но строго запрещались браки женщин из высших варн с мужчинами низших варн (пратилома).

В полном соответствии с принципами индуизма развод запрещался дхармашастрами, но разрешался Арт., если супруги ненавидели друг друга или вследствие жестокого обращения одного с другим (III, 3 (15—17). Арт., вопреки запретам дхармашастр, допускала и повторный брак вдов. Шастры, как правило, исключали женщин из списка наследников семейной собственности, так же как и изгоев, больных, калек, слабоумных и пр., утверждали неравенство наследственных прав детей, рожденных от жен различных варн. Так, сын шудрянки и дважды рожденного не получал наследства, кроме того, что давал ему отец (ЗМ, IX, 155).

Необходимо отметить, что правила наследования имущества умершего шудры были менее строги, допускали, например, к наследованию даже сына, рожденного от рабыни, если он был признан своим отцом (ЗМ, IX, 179). Лица, лишенные наследства, могли рассчитывать только на помощь в пропитании со стороны наследников. Особая собственность женщин (стридхана) после ее смерти могла переходить по наследству всем детям, в том числе и дочерям.

Судебный процесс. Судопроизводство подробно описывается как в Apr., так и в поздних дхармашастрах, причем правила обвинительного по своему характеру процесса и по уголовным, и по гражданским делам в основном совпадали. Судебное дело начиналось с подачи искового заявления и показаний в суде истца, затем ответчика (Арт., III, 1 (17). В зависимости от характера дела каждая из сторон выставляла поручителей, гарантирующих исполнение решения суда (в основном по долговым обязательствам). Ответчик при этом не имел права выдвигать встречного иска (обвинения), за исключением случаев рассмотрения дела о ссорах, кражах, соглашениях торговцев. Рассмотрение прекращалось, если ответчик признавал свою вину, в противном случае ему давалась отсрочка для ответа: первый раз от 3 до 7 дней, второй (с целью поиска новых доказательств) — полтора месяца. Истец должен был доказательно оспорить показания ответчика в тот же день, в противном случае он подлежал штрафу (Apr., Ill, I (17,27 и др.). Бегство и истца, и ответчика от суда было равнозначно признанию вины.

Публичная состязательность, как необходимое условие ведения дел, усиливалась правом истца и ответчика биться об заклад, который выплачивался проигравшей стороной определенной суммой царю.

Значительное внимание в шастрах уделяется требованиям, предъявляемым к надежным свидетельским показаниям (ЗМ, VIII, 68, 69, 72; Арт., Ill, 11 (25—33). Действовал общий принцип: свидетель должен быть равным по социальному статусу той стороне в процессе, относительно которой он дает показания.. Это требование ослаблялось лишь в случае тяжких преступлений (воровство, насилие и пр.), когда свидетели не проверялись слишком тщательно (ЗМ, VIII, 72).

Только при отсутствии надлежащих свидетелей разрешалось принимать свидетельства ребенка, старика, ученика (в отношении учителя), родственника, раба и женщины (ЗМ, VIII, 70, 71 и др.). К этому перечню Арт. добавляет больных, лиц, исключенных из каст, неприкасаемых, лишенных органов чувств, если это были не тяжбы  и подобных им" (III, 11(30). Лжесвидетельство считалось преступлением, наказываемым иногда штрафом, равным десятикратной  сумме иска, или изгнанием из страны (Арт., III, 11(45). Предписывался также специальный ритуал приведения к присяге свидетели, Арт. признает и доказательства, добытые "обманным путем".

С древнейших времен применялся суд божий — ордалий. Подробно пять великих ордалий (весами, огнем, водой, простой и священной, и ядом) описываются в Ядж. Но к ним можно было прибегать, во-первых, по согласию сторон, во-вторых, при отсутствии  авторитетных доказательств — документов, свидетельских показаний, факта пользования вещью и, в-третьих, публично.

По мере того как в шастрах все больше внимания стало уделяться имущественным отношениям, возрастала роль документов как надежного способа доказывания. В поздних шастрах проводится их классификация, регламентируется порядок составления, особенно договоров займа (Ядж., II, 84—94; Нар., I, 134—146).

В Арт. заметен некоторый отход от состязательного характера судебного процесса. Об этом свидетельствуют и усиление в судопроизводстве роли органов власти, царя, который обязывался, частности, вызвать ответчика в суд, если сам истец был не в  состоянии сделать это, и возможность применения пыток.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 |