Имя материала: История и теория психологии . Том 1

Автор: Петровский Артур Владимирович

§ 5. зарождение психологии как науки

 

От механики к физиологии

 

В начале XIX столетия стали складываться новые подходы к психике. Отныне не механика, а физиология стимулировала рост психологического знания. Имея своим предметом особое природное тело, физиология превратила его в объект экпериментального изучения.

На первых порах руководящим для нее служило «анатомическое начало». Функции (в том числе психические) исследовались под углом зрения их зависимости от строения органа, его анатомии. Физиология переводила на язык опыта умозрительные, порой фантастические воззрения прежней эпохи.

 

Открытие рефлекторной дуги

 

Так, фантастическая по своей эмпирической фактуре, рефлекторная схема Декарта нервной системы оказалась правдоподобной благодаря открытию (почти одновременному) различий между чувствительными (сенсорными) и двигательными (моторными) нервными путями, ведущими в спинной мозг.

Открытие принадлежало врачам и натуралистам чеху И. Прохазке, французу Ф. Мажанди и англичанину Ч. Беллу. Оно позволило объяснить механизм связи нервов как «рефлекторную дугу», возбуждение одного плеча которой закономерно и неотвратимо приводит в действие другое плечо, порождая мышечную реакцию.

Наряду с научным (для физиологии) и практическим (для медицины) это открытие имело и важное методологическое значение. Оно доказывало зависимость функций организма, касающихся его поведения во внешней среде, от телесного субстрата, а не от сознания (или души) как особой бестелесной сущности.

 

Закон «специфической энергии органов чувств»

 

Второе направление, которое подрывало версию об этой сущности, сложилось при изучении органов чувств, их нервных окончаний. Какими бы стимулами на эти нервы не действовать, они дают один и тот же специфический для каждого из них эффект. (Например, раздражение зрительного нерва любым стимулом вызывает у субъекта ощущение вспышек света.)

На этом основании немецкий физиолог Иоганнес Мюллер (1801 - 1858) сформулировал закон «специфической энергии органов чувств». Никакой иной энергией, кроме известной в физике, нервная ткань не обладает. Но выводы Мюллера укрепляли научное воззрение на психику, показывая причинную зависимость ее чувственных элементов (ощущений) от объективных материальных факторов: внешнего раздражителя и свойства нервного субстрата.

 

“Карта головного мозга”

 

Наконец, еще одно направление обратило внимание ученых на зависимость явлений психики от анатомии центральной нервной системы. Это была приобретшая огромную популярность френология (от греч. «френ» - душа, ум). Ее автор - австрийский анатом Ф. Галль (1758 - 1829) предложил «карту головного мозга», согласно которой различные способности размещены в его определенных участках. Это якобы влияет на форму черепа, что позволяет, ощупывая его, определять по «шишкам», насколько развиты у данного индивида ум, память и т.п.

Френология при всей ее фантастичности побудила к экспериментальному изучению размещения (локализации) психических функций в головном мозгу.

Взгляды Галля приобрели огромную популярность. Доходило до того, что, знакомясь, некоторые образованные люди ощупывали головы друг друга, рассчитывая тем самым определить у своего собеседника характер и способности. Эти взгляды встретили критику с различных позиций. Одни осуждали Галля за отрицание единства и нематериальности души. Но для дальнейшего прогресса науки важное значение имела экспериментальная критика его взглядов французским физиологом и врачом, иностранным членом-корреспондентом Петербургской Академии наук П. Флурансом (1794 - 1867). Используя методику удаления отдельных участков центральной нервной системы, он пришел к выводу о том, что головной мозг является целостным органом-субстратом основных психических функций. Мозжечок координирует движения, а в продолговатом мозгу находится дыхательный центр.

После работ Флуранса френология была в научных кругах скомпрометирована, хотя многие продолжали ею увлекаться.

Тем не менее заслугой Галля следует признать указание на извилины коры больших полушарий головного мозга как место, где локализованы «умственные силы» (до него их было принято помещать в мозговые желудочки).

 

Развитие ассоцианизма

 

Изучение органов чувств, нервно-мышечной системы, коры головного мозга имело анатомическую направленность (то есть психическое соотносилось со строением различных частей живого тела). Однако обращение к этим органам неизбежно вынуждало осмыслить эффекты их деятельности.

Эффекты же относились к области психологии, на почву которой отныне вынужден был перейти естествоиспытатель. Ведь именно психология имела дело с этими эффектами — ощущениями, восприятиями, представлениями, связями между ними (ассоциациями). Черпать же в психологии анатом-физиолог мог только ту информацию, которую она к этой эпохе наработала.

Между тем эта информация относилась к области сознания субъекта, наделенной признаками, чуждыми материальным телам, стало быть и телесным устройствам из нервов и мышц, ставшим объектом физиологического эксперимента и естественнонаучного анализа. Сознание и организм оказывались двумя полюсами, каждый из них имел собственный теоретический «стержень».

Все последующее развитие знаний имело общий вектор — преодолеть расщепленность телесного и духовного, объяснить жизнедеятельность организма как целого.

Движение шло в двух направлениях. Со стороны физиологии нарастала тенденция к тому, чтобы возможно теснее «привязать» психические явления к нервно-мышечным. На «полюсе» психологии изменяло свой облик ее главное направление - учение об ассоциациях.

Учение об ассоциациях изначально ценилось благодаря тому, что объясняло связь, прочность и изменчивость психических явлений устройством нервной системы. На нем лежала печать достоверности, присущей научному знанию о физической природе, сделавшему в XVII и XVIII веках гигантские шаги.

Такая печать могла держаться, пока мысль и практика натуралиста не начали осваивать нервную систему, развеивая фантастические представления о ней, подобные тем, которые вдохновляли отцов ассоцианизма Декарта, Локка, Гартли и др.

Все эти картины «нервных трубок», по которым проносятся «жизненные духи», вибраций мозгового вещества и т.п. оказались иллюзорными. Ассоциативная доктри на «зависла» в недрах сознания (или души), ибо лишилась опоры в деятельности мозга. Тем не менее она оставалась единственным направлением, способным не только описывать, но и объяснять психические факты. Ее объяснительный потенциал, созданный успехами механики, давшими новый образ физического мира (в том числе и организма как «вещи» этого мира), все еще сохранялся. Новые теоретики ассоцианизма искали выход в том, чтобы отстоять принцип ассоциации безотносительно к «механике» головного мозга, из законов которой она прежде выводилась.

Этот общий подход отстаивали авторы различных вариантов решения задачи путем «чисто» психологической, не «замешанной» на данных физиологии трактовки ассоциации.

Образцы подобной трактовки уже преподали Беркли и Юм. Идея дальнейшего продвижения в этом направлении получила в первой половине        XIX века особую популярность в Англии.

 

Томас Браун: ассоциация как суггестия

 

Поскольку уже сам термин «ассоциация» тесно сопрягался с представлением о том, что связь идей обусловлена связью нервных элементов в организме, шотландский философ Томас Браун (1778 - 1820) предложил взамен термина «ассоциация» термин «суггестия» (внушение). Одна идея внушает другую, но не произвольно, а по определенным законам. Браун разделил эти законы на первичные (по смежности, сходству и контрасту) и вторичные (их девять: законы частоты, новизны, силы первоначального ощущения, длительности и др.).

Чем чаще осознаются психические образы, чем они необычнее, чем более сильные эмоции они вызывают и т.д., тем больше шансов на то, что появление одного из них приведет за собой другие.

 

Джеймс Милль: машина сознания

 

Английский историк и экономист Джеймс Милль (1773 - 1836) вернулся к представлению о том, что сознание - это своего рода ментальная (психическая) машина, работа которой совершается строго закономерно в силу ее собственного внутреннего устройства, не имеющего никакого отношения к устройству организма.

Всякий опыт состоит в конечном счете из простейших элементов (ощущений), образующих идеи (сперва простые, затем - все более сложные).

Никаких врожденных идей или спонтанных суггестий у субъекта не существует.

 

Джон Стюарт Милль: ментальная химия

 

Сын Джеймса Милля Джон Стюарт (1806 - 1873) являлся, как и его отец, одним из властителей дум своей эпохи не только в Англии, но и в континентальной Европе (его труды по логике, психологии, этике, экономике и другим наукам пользовались популярностью также и в России).

Если для его отца образцом точного научного знания служила механика (превращенная им в механику «чистого» сознания), то Джон Стюарт находился под влиянием больших успехов в химии. Он стал говорить о «ментальной химии». Под этим имелось в виду, что в человеческом сознании происходит нечто подобное тому, что химик наблюдает в своей колбе при смешении различных элементов, а именно - появляется новый продукт.

Многое из того, что воспринимается сознанием как простое ощущение (например, звук скрипки или вкус апельсина, являющийся в действительности запахом) - это результат синтеза многих компонентов, подобно тому, как, например, вода, представляющаяся простой и единой, хотя она является соединением водорода и кислорода.

Этот миллевский постулат оказал большое влияние на работу первых психологических лабораторий. В них возникла программа, ставившая задачу добраться с помощью эксперимента до исходных «атомов» сознания, из которых создается его сложный состав. И тогда психология получит нечто подобное таблице Менделеева. Таковой, по представлению Милля-младшего, должна стать психология как точная наука об уме (сознании). При этом Д.С. Милль, считая все порождения человеческой культуры продуктом индивидуального сознания, работающего по законам ассоциации, выступил как сторонник направления, известного под именем «психологизма». (Экономика, политика, право, мораль подчинялись «великому принципу ассоциации идей».)

 

Гербарт: учение о статике и динамике представлений

 

Если в Англии главным объектом психологической мысли, опирающейся на законы ассоциаций, служило сознание, то в Германии в этот период наиболее популярным стало учение о бессознательной динамике психических представлений. Его автором выступил философ и педагог И. Гербарт               (1776 - 1841).

Считая, как и все ассоцианисты, что в душе нет ничего изначального, что она возникает из первоэлементов, он называл их не идеями, а представлениями. Если идеи считались фактами сознания, то представления, по Гербарту, вытесняясь из сознания, образуют огромную массу элементов бессознательной психики. Эта масса была названа апперцептивной («апперцепция» от лат. «аб» - к и «перцепциа» - восприятие).

Каждое новое представление находится под давлением этой массы и удерживается благодаря ей. Незнакомое вводится в ум посредством уже знакомого.

Этот постулат Гербарт положил в основу своей педагогической системы, нашедшей немало сторонников. Кроме того, он предпринял попытку вывести математические формулы, по которым представления теснят друг друга, выталкиваются из сознания и вновь захватывают его. Он надеялся, опираясь на это учение о «статике и динамике представлений», придать психологии характер точной, опытной науки.

Его главный труд так и назывался: «Психология, по-новому основанная на метафизике, опыте и математике». Ряд установок Гербарта - возвращение к понятию о бессознательной психике (впервые оно было предложено Лейбницем), соотнесение его с апперцептивной массой, определяющей успех представлений в борьбе за «жизненное пространство» сознания, а также уверенность в том, что и к психологии применима математика, - явился попыткой перевести принципы, подобные ассоцианизму, на новый язык. Не механика, не химия, а математика, обобщающая динамику психических элементов, способна, согласно Гербарту, объяснить, как из этих элементов складывается опыт индивида.

Между тем глубинные изменения в стиле научного мышления вели к дальнейшей трансформации ассоцианизма.

И Милли, и Гербарт искали закономерности психики в пределах индивидуальной жизни. У Миллей она ограничивалась сознанием субъекта. Гербарт решительно расширил ее за счет бессознательной психики.

 

Психофизика

 

К новым открытиям пришел другой исследователь органов чувств - физиолог Эрнст Вебер (1795 - 1878). Он задался вопросом: насколько следует изменять силу раздражения, чтобы субъект уловил едва заметное различие в ощущении.

Таким образом, акцент был перемещен. Предшественников Вебера занимала зависимость ощущений от нервного субстрата, Вебера — зависимость между континуумом ощущений и континуумом вызывающих их внешних физических стимулов. Обнаружилось, что существует вполне определенное (для различных органов чувств различное) отношение между первоначальным раздражителем и последующим, при котором субъект начинает замечать, что ощущение стало уже другим. Для слуховой чувствительности, например, это отношение составляет 1/160, для ощущения веса - 1/30 и т.д.

Опыты и математические выкладки стали истоком течения, влившегося в современную науку под именем психофизики. Ее основоположником выступил другой немецкий ученый Г. Фехнер (1801 - 1887). Он также перешел от психофизиологии к психофизике.

Она начинала с представлений о, казалось бы, локальных психических феноменах. Но получила огромный методологический и методический резонанс во всем корпусе психологического знания. В него внедрялись эксперимент, число, мера. Таблица логарифмов оказалась приложимой к явлениям душевной жизни, поведению субъекта, когда ему приходится определять едва заметные различия между внешними объективными влияниями.

Прорыв от психофизиологии к психофизике был знаменателен и в том отношении, что разделил принцип причинности и принцип закономерности. Ведь психофизиология была сильна выяснением причинной зависимости субъективного факта (ощущения) от строения органа (нервных волокон), как этого требовало «анатомическое начало».

Обойдя его, психофизика доказала, что в психологии и при отсутствии знаний о телесном субстрате могут быть строго эмпирически открыты законы, которым подвластны ее явления.

 

Измерение времени реакции

 

Старая психофизиология с ее «анатомическим началом» расшатывалась самими физиологами еще с одной стороны. Голландский физиолог Ф. Дондерс (1818 - 1889) занялся экспериментами по изучению скорости протекания психических процессов. До него Гельмгольц открыл скорость прохождения импульса по нерву. Дондерс же обратился к измерению скорости реакции субъекта на воспринимаемые им объекты. Испытуемый выполнял задания, требовавшие от него возможно более быстрой реакции на один из нескольких раздражителей, выбора различных ответов на разные раздражители и т.д. Эти опыты разрушали веру во мгновенно действующую душу, доказывали, что психический процесс, подобно физическому, может быть измерен. И хотя, как и в психофизике, знание о нервной системе не вносило даже малой толики в объяснение новых данных, считалось само собой разумеющимся, что психические процессы совершаются именно в ней.

Вскоре Сеченов, ссылаясь на изучение времени реакции как процесса, требующего целостности головного мозга, подчеркивал: «Психическая деятельность как всякое земное явление происходит во времени и пространстве».

 

Гельмгольц: лидер психофизиологии

 

Центральной фигурой в создании основ, на которых строилась психология как наука, имеющая собственный предмет, был Герман Гельмгольц (1821 - 1894). Его разносторонний гений преобразовал многие науки о природе, в том числе о природе психического. Им был открыт закон сохранения энергии. Мы все дети Солнца, говорил он, ибо живой организм, с позиции физика, - это система, в которой нет ничего, кроме преобразований различных видов энергии. Тем самым из науки изгонялось представление об особых витальных силах, отличающих по ведение в органических телах от неорганических.

Но, занявшись таким телесным устройством, как орган чувств, Гельмгольц принял за объяснительный принцип не энергетическое (молекулярное), а анатомическое начало. Именно на последнее он опирался в своей концепции цветного зрения. Гельмгольц исходил из гипотезы о том, что имеются три нервных волокна, возбуждение которых волнами различной длины создает основные ощущения цветов: красное, зеленое и фиолетовое.

Такой способ объяснения оказался непригодным, когда он от ощущений перешел к анализу восприятии целостных объектов в окружающем пространстве. Этот анализ побудил ввести два новых фактора: а) движения глаз ных мышц;         б) подчиненность этих движений особым правилам, подобным тем, по которым строятся логические умозаключения. Поскольку эти правила действуют независимо от сознания, Гельмгольц дал им имя «бессознательных умозаключений». Тем самым экспериментальная работа столкнула Гельмгольца с необходимостью ввести новые причинные факторы. До того он относил к этим факторам либо превращения физической энергии, либо зависимость ощущения от устройства органа.

Теперь к этим двум причинным «сеткам», в которые наука улавливает жизненные процессы, присоединялась третья. Источником психического (зрительного) образа выступал внешний объект, в возможно более отчетливом видении которого состояла решаемая глазом задача.

Выходило, что причина психического эффекта скрыта не в устройстве организма, а вне его. В опытах Гельмгольца между глазом и объектом ставились призмы, искажавшие восприятие объекта. Однако посредством различных приспособительных движений мышц организм стремился восстановить адекватный образ этого объекта. Выходило, что движения мышц выполняют не чисто механическую, а познавательную (даже логическую) работу.

В зоне научного анализа появились феномены, которые говорили об особой форме причинности: не физической и не физиолого-анатомической, а психической. На мечалось разделение психики и сознания. Опыты говорили, что возникающий в сознании образ внешнего предмета порождается независимым от сознания телесным механизмом.

 

Пфлюгер: пересмотр концепции

 

Введение психического фактора как регулятора поведения организма произошло и в работах физиолога Э. Пфлюгера. Он подверг экспериментальной критике схему рефлекса как дуги, в которой центростремительные нервы, благодаря связи с центробежными, производят одну и ту же стандартную мышечную реакцию.

В XIX веке физиологические опыты ставились главным образом на лягушках. (По этому поводу в дальнейшем было даже предложено поставить лягушке памятник.) Обезглавив лягушку, Пфлюгер помещал ее в различные условия. Оказалось, что ее рефлексы вовсе не сводились к автоматической реакции на раздражение. Они изменялись соответственно внешней обстановке. На столе она ползала, в воде плавала и т.д. Пфлюгер сделал вывод о том, что даже у обезглавленной лягушки нет чистых рефлексов. Причиной ее приспособительных действий служит не сама по себе «связь нервов», но сенсорная функция. Именно она позволяет различать условия и, соответственно этому, изменять поведение.

Опыты Пфлюгера, как и других физиологов, открывали особую причинность - психическую. Ведь чувствование (то, что Пфлюгер называл «сенсорной функцией») — это не физиологическая, а психологическая причина. Функция, о которой идет речь, заключается в различении условий, в которых находится организм, и в регуляции, соответственно этим условиям, действий организма. В различении того, что происходит во внешней среде и реагировании на происходящее в ней, и состоит фундаментальное предназначение психики, ее главный жизненный смысл. Одновременно эти опыты подрывали принятое мнение о том, что психика и сознание одно и то же. О каком сознании у обезглавленной лягушки могла идти речь?

Через 50 лет создатель нового учения о психике И.М. Сеченов подчеркнул, что вывод Пфлюгера оказался в конце XIX века еще более справедливым, чем в середине этого века, когда он впервые был высказан в полемике с двумя группами исследователей: а) теми, кто считал рефлекс чисто механическим актом, связью нервов, которая ни в какой психике не нуждается, и б) теми, кто считал, что приспособительным поведением может управлять только сознание как знание субъекта о том, что он делает. Между тем история научных разработок показала, что нужно отказаться и от прежних представлений о рефлексе как акте чисто механическом, и от прежних представлений о сознании как способности субъекта дать самоотчет о своих мыслях, чувствах и т.п. Такая способность является лишь одним из проявлений сознания (она называется самосознанием), но сознание представляет собой неизмеримо более сложную систему и к самосознанию не сводится.

Наряду с сознанием имеется огромная область неосознаваемой психики (бессознательного), которая не сводится ни к нервной, системе, ни к системе сознания.

 

Дарвин: революция в биологии и психологии

 

Революцию во всем строе биологического и психологического мышления произвело учение английского на туралиста Чарльза Дарвина (1809 - 1882). Его труд «Происхождение видов путем естественного отбора» (1859) называют одним из самых важных в истории западной цивилизации. В книге излагалась новая теория развития животного мира. Сам по себе принцип развития издревле направлял размышления о природе, обществе и человеке (в том числе и о душе). У Дарвина этот принцип воплотился в величественное учение, укорененное в «Монблане фактов».

Это учение опровергало библейский догмат о том, что все виды живых существ раз и навсегда сотворены Богом. Нападки церковников на Дарвина достигли апогея после выхода в свет его труда «Происхождение человека» (1870), из которого следовало, что человек создан не по образу и подобию божьему, но является выходцем из обезьяньего стада.

В основе воссозданной Дарвином величественной картины миллионнолетий развития живой природы лежало новое объяснение причинных факторов этого развития, то есть детерминизма.

Дарвиновское учение ознаменовало крутой поворот от одной формы детерминизма к другой. Прежний детерминизм мыслил все мироздание в категориях механики. Новый детерминизм в отличие от прежнего являлся биологическим. (Сокращенно их можно обозначить как механодетерминизм и биодетерминизм.)

Какие же признаки вводил этот новый стиль мышления? Прежде всего, Дарвин указывал на естественный отбор как фактор выживания организмов в постоянно угрожающей их существованию среде. В ходе эволюции выживают те, кто смог наиболее эффективно приспособиться. Опорным в этой объяснительной схеме является фактор наследственности. Те животные формы, которые выжили в борьбе за существование, передают свои свойства потомству. Между особями, образующими данный вид, существуют биологически предопределенные различия. Без изменчивости не было бы и развития. Выживают же те, кому удалось лучше приспособиться (адаптироваться). Естественный отбор безжалостно истребляет все, что не способствует выживанию, адаптации.

Со времен Аристотеля загадкой для всех мыслящих людей являлась целесообразность устройства, функций и поведения живых существ в отличие от неорганических объектов. Не находя другого решения, полагали, что в живом организме изначально заложена цель. (По Аристотелю, им управляет энтелехия.)

Дарвин дал точное научное объяснение целесообразности, не обращаясь к понятию о врожденной цели. Все эти нововведения произвели переворот не только в биологии, но и в психологии.

Поскольку естественный отбор отсекает все не нужное для жизни, то он истребил бы и психические функции, если бы они не способствовали приспособлению. Это побудило рассматривать психику как элемент адаптации организма к окружающей среде. Психика не могла более представляться изолированным «островом духа». Определяющим для психологии взамен отдельного организма становится отношение «организм — среда». Это порождало новый системный стиль мышления, который в дальнейшем привел к выводу, что предметом психологии должно быть не сознание индивида, но его поведение во внешней среде, изменяющей (детерминирующей) организм и психический склад индивида.

Понятие об индивидуальных вариациях является не пременной составной частью эволюционной теории Дарвина. Стало быть, к ним относятся и вариации в сфере психики. Это придало мощный импульс разработке нового направления в психологии, предметом которого стало изучение индивидуальных различий между людьми, обусловленных законами наследственности. Это направление, инициатором создания которого стал кузен Дарвина Френсис Гальтон, превратилось в разветвленную ветвь дифференциальной психологии (см. ниже).

Наконец, дарвинизм стимулировал изучение психики в животном мире, став основанием еще одного нового направления в науке - зоопсихологии. Отвергнув версию о непроходимой пропасти между человеком и животным, эволюционная биология стала предпосылкой широкого изучения с помощью объективных экспериментальных методов механизмов психической регуляции поведения на таких объектах, как животные (белые крысы, собаки, обезьяны и др.).

Дарвин подверг специальному анализу инстинкты как побудительные силы поведения. С фактами в руках он подверг критике версию об их разумности. Вместе с тем без этих слепых побуждений, корни которых уходят в историю вида, организм не может выжить. Инстинкты связаны с эмоциями. К ним Дарвин также подошел не с точки зрения их осознания субъектом, а опираясь на объективные наблюдения за выразительными движениями.

Некогда эти движения имели практический смысл, о чем напоминают сжатие кулаков или оскал зубов у современного человека. Были времена, когда эти агрессивные реакции означали готовность к борьбе. Традиционная психология считала чувства элементами сознания. Теперь же эмоции, захватывающие индивида, выступили в качестве феноменов, которые, хотя и являются психическими, однако первичны по отношению к его сознанию.

 

Спенсер: принцип адаптации к среде

 

Наряду с Дарвином и одновременно с ним идеи новой эволюционной биологии развивал английский философ Герберт Спенсер (1820 - 1903).

Следуя доминировавшей в Англии традиции, он был приверженцем ассоцианизма. Однако последний претерпел в труде Спенсера «Основы психологии» (1855) существенную трансформацию. В нем жизнь определялась как «непрерывное приспособление внутренних отношений к внешним». Происходящее внутри организма (стало быть, и сознание) может быть понято только в системе его отношений к внешней среде. Отношения же - это не что иное, как адаптации. С этой точки зрения должны быть поняты и ассоциации как связи между элементами психической жизни.

Во всей своей прежней истории психология, если и искала телесный субстрат ассоциаций (от Аристотеля до Гартли), то обращалась только к одному направлению, а именно - физиологическому. Строились различные предположения о процессах внутри организма, проекцией которых становятся связи между психическими явлениями. Принцип адаптации требовал «покинуть» изолированный организм и искать «корень» ассоциаций в том, что происходит во внешнем мире, к которому организм повседневно приспосабливается.

Чтобы выжить, организм вынужден устанавливать связь между объектами этого мира и своими реакциями на них. Случайные, несущественные для выживания связи он игнорирует, а связи, необходимые для решения этой задачи, прочно фиксирует, сохраняет «про запас», на случай новых конфронтаций со всем, что может угрожать его существованию. Но очевидно, что адаптация в данном случае означает не только приспособление к новым ситуациям органов чувств как источников информации о том, что происходит вовне (на манер того, как, например, изменяется чувствительность глаза в темноте). Утверждался новый вид ассоциаций - между внутренними психическими образами и реализующими адаптацию целостного организма мышечными действиями.

Здесь свершился крутой поворот в движении психологической мысли. Из «поля сознания» она устремилась в «поле поведения».

Отныне не физика и химия, как прежде, а биология становится путеводной звездой в разработке ассоциативной доктрины, обретающей, как мы увидим, новый облик в бихевиоризме и рефлексологии.

Спенсер стоял у истоков того пути, по которому продвигались Сеченов, Торндайк, Павлов, Бехтерев, Уотсон и другие пионеры объективной психологи.

Прежде чем были изобретены объективные методы изучения целостного поведения, научно-психологическая мысль добилась крупных успехов в экспериментальном анализе деятельности органов чувств. Эти успехи были связаны с открытием закономерной, математически исчислимой зависимости между объективными физическими стимулами и производимыми ими психическими эффектами - ощущениями.

Именно это направление сыграло решающую роль в превращении психологии в самостоятельную экспериментальную науку.

 

Гипноз и внушение

 

Свою лепту в разграничение психики и сознания внесли исследования гипноза. Первоначально они приобрели в Европе большую популярность благодаря деятельности австрийского врача Месмера, объяснявшего свои гипнотические сеансы действием магнитных истечении (флюидов). Затем, отвергнув месмеризм, английский хирург Брэд стал сторонником физиологической трактовки гипноза (предложив термин «нейрогипноз»). Однако в дальнейшем он придал решающую роль психологическому фактору.

Будучи предметом интересов медиков, использующих гипноз в своей практике, он не только демонстрировал факты психически регулируемого поведения с выключенным сознанием (поддерживая тем самым представление о бессознательной психике). Чтобы вызвать гипнотическое состояние, требовался «раппорт» — создание ситуации взаимодействия между врачом и пациентом. Обнажаемая гипнозом бессознательная психика является социально-бессознательной. Ведь она инициируется и контролируется другим человеком.

Если Дарвин вывел психику за пределы индивида к истории вида, то врачи-гипнотизеры — за пределы индивида к другому индивиду.

 

Психология становится отдельной наукой:

объективный метод и психическая причинность

 

На различных участках экспериментальной работы (Вебер, Фехнер, Дондерс, Гельмгольц, Пфлюгер и многие другие) складывались представления об особых закономерностях и факторах, отличных как от физиологических, так и от тех, которые относились к психологии в качестве ветви философии, имеющей своим предметом явления сознания, изучаемые внутреним опытом. Наряду с лабораторной работой физиологов по изучению органов чувств и движений, успехи эволюционной биологии и медицинской практики (применяющей гипноз при лечении неврозов) готовили новую психологию. Открывался целый мир психических явлений, доступных такому же объективному изучению, как любые другие природные факты.

Было установлено с опорой на экспериментальные и количественные методы, что в этом психическом мире действуют собственные законы и причины. Это создало почву для отделения психологии как от физиологии, так и от философии.

 

Программа построения психологии как

самостоятельной науки

 

Следует различать реальную жизнь науки и ее отражение в теоретических программах. К 70-м годам прошлого века в жизни науки созрела потребность в том, чтобы разрозненные знания о психике объединить в научную дисциплину, отличную от других.

Когда время приспело, говорил Гете, яблоки падают одновременно в разных садах. Время приспело для определения статуса психологии как самостоятельной науки, и тогда почти одновременно сложилось несколько программ ее разработки. Они по-разному определяли предмет, метод и задачи психологии, вектор ее развития.

 

Вундт: психология — наука о непосредственном опыте

 

Наибольший успех выпал на долю В. Вундта (1832 - 1920). Он пришел в психологию из физиологии (одно время был ассистентом Гельмгольца) и первым принялся собирать и объединять в новую дисциплину созданное различными исследователями. Дав ей древнее имя психологии, он, стремясь расстаться с ее спекулятивным прошлым, присоединил к этому имени эпитет - физиологическая. «Основы физиологической психологии» (1873 - 1874) - так назывался его монументальный труд, воспринятый как свод знаний о новой науке. Организовав же в Лейпциге первый специальный психологический институт (1875), он занялся в нем темами, заимствованными у физиологов, - изучением ощущений, времени реакций, ассоциаций, психофизики. Приняться за анализ обширной области душевных явлений с помощью приборов и экспериментов было смелым делом. К Вундту стала стекаться молодежь из многих стран. Возвращаясь домой, они создавали там лаборатории, сходные с лейпцигской.

Психологами было принято называть знатоков человеческих душ. Но психологи по профессии появились лишь после Вундта.

Историки подсчитали, что школу Вундта прошли 136 немцев,                               14 американцев, 10 англичан, 6 поляков, 3 русских, 2 француза. Она стала главным питомником первого поколения психологов-эксперименталистов.

Уникальным предметом психологии, никакой другой дисциплиной не изучаемым, был признан «непосредственный опыт». Главным методом - интроспекция: наблюдение субъекта за процессами в своем сознании. Интроспекция понималась как особая процедура, требующая специальной длительной тренировки.

При обычном самонаблюдении, присущем каждому человеку, способному дать отчет в том, что он воспринимает, чувствует или думает, крайне трудно отделить восприятие как психический процесс от воспринимаемого реального или представляемого объекта. Считалось, что этот объект дан во внешнем опыте. От испытуемых же требовалось отвлечься от всего внешнего с тем, чтобы найти исходные элементы внутреннего опыта, добраться до первичной «ткани» сознания, которая мнилась сплетенной из сенсорных (чувственных) «нитей». Когда возникал вопрос о более сложных психических феноменах, где в действие вступали мышление и воля, сразу же обнаруживалась беспомощность вундтовской программы.

Если ощущения можно быть объяснить в пределах принятых научным, причинным мышлением стандартов (как эффект воздействия стимула на телесный орган), то иначе обстояло дело с волевыми актами. Взамен того, чтобы быть причинно объясненными, они сами были приняты Вундтом за конечную причину процессов сознания и первичную духовную силу. Тем самым бывший естествоиспытатель Вундт стал сторонником волюнтаризма (от лат. «волюнтас» - воля), философии, считающей волю высшим принципом бытия.

Не меньшие просчеты обнаружились, когда ученики Вундта занялись процессами мышления. Один из них - О. Кюльпе (1862 - 1915), переехав в город Вюрцбург, создал там собственную школу. Ее программа была развитием Вундтовой. По-прежнему предметом психологии считались содержания сознания, а методом — интроспекция. Испытуемым предписывалось решать умственные задачи, наблюдая за происходящим при этом в сознании. Но самая изощренная интроспекция не могла найти тех чувственных элементов, из которых, по прогнозу Вундта, должна состоять «материя» сознания. Вундт пытался спасти свою программу сердитым замечанием, что умственные действия в принципе неподвластны эксперименту и потому должны изучаться по памятникам культуры - языку, мифу, искусству и др. Так возрождалась версия о «двух психологиях»: экспериментальной, родственной по своему методу естественным наукам, и другой психологии, которая взамен этого метода интерпретирует проявления человеческого духа.

Эта версия получила поддержку у сторонника другого варианта «двух психологий» философа В. Дильтея. Он отделил изучение связей психических явлений с телесной жизнью организма от их связей с историей культурных ценностей. Первую психологию он назвал объяснительной, вторую - понимающей.

К концу XIX века иссяк энтузиазм, который некогда пробудила программа Вундта. Заложенное в ней понимание предмета психологии, изучаемого с помощью использующего эксперимент субъективного метода, навсегда потеряло кредит доверия. Многие ученики Вундта порвали с ним и пошли другим путем.

Проделанная школой Вундта работа заложила основы экспериментальной психологии. Научное знание развивается путем не только подтверждения гипотез и фактов, но и их опровержения. Критики Вундта смогли получить новое знание благодаря тому, что преодолевали им добытое. Лев Толстой, перечисляя имена тех, кто «работает на научную истину», наряду с Дарвином и Сеченовым назвал Вундта.

 

Брентано: психология как изучение

интенциональиых актов

 

Одновременно с Вундтом философ Франц Брентано (1838 - 1917) предложил свою программу новой психологии. Она излагалась в его работе «Психология с эмпирической точки зрения» (1874). Предметом психологии, как и у Вундта, считалось сознание. Однако его природа мыслилась иной.

Согласно Брентано, область психологии - это не содержания сознания (ощущения, восприятия, мысли, чувства), а его акты, психические действия, благодаря которым появляются эти содержания. Одно дело цвет или образ         какого-либо предмета, другое - акт видения цвета или суждения о предмете. Изучение актов и есть уникальная сфера, неведомая физиологии. Специфика же акта в его интенции, направленности на какой-либо объект.

Концепция Брентано стала источником нескольких направлений западной психологии. Она придала импульс разработке понятия о психической функции как особой деятельности сознания, которое не сводилось ни к элементам, ни к процессам, но считалось изначально активным и предметным.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 |