Имя материала: История культуры стран Западной Европы в эпоху Возрождения

Автор: Л.М.Брагина

Великие географические открытия и пиренейская культура

 

Итак, 1492 год обозначил два фактора исторического и культурного развития стран Пиренейского полуострова в конце XV — начале XVI в.: Великие географические открытия и внутренняя идейно-политическая ситуация. Третьим, пожалуй, не менее сильным, но более опосредованным, было влияние запиренейской Европы, прежде всего итальянского гуманизма. Реформации и Контрреформации.

Географические открытия начали играть заметную роль в истории и культуре пиренейских стран, в особенности Португалии, задолго до того, как они стали Великими. Уже в конце XIV в. Атлантика манила мореплавателей, а в XV в. благодаря древним морским традициям, изобретениям в области навигации, использованию знаний арабских мореходов и умелого покровительства короны португальцы сделали возможным для себя и остальной Европы те два открытия, которые, по словам Мишле, были совершены в XVI столетии: открытие мира и открытие человека. Непосредственный результат Великих географических открытий — изменения географических представлений — был лишь составной частью этого процесса. Гораздо важнее, что уже первые мореплаватели ощутили относительность и изменчивость времени и пространства вне городских стен и колокольного звона и осознали многообразие и множественность форм мира. В XV в., казалось, все литературные формы были использованы для рассказа о заморских землях. Первыми к ним обратились хронисты. Одну из лучших работ подобного рода, «Хронику событий в Гвинее», создал королевский хронист и хранитель королевского архива Гомеш Эанеш Зурара (1453). Однако во второй половине XV в. на смену изложениям событий военных походов и захватов городов и крепостей приходят путевые заметки и дневники, которые оставили нам участники экспедиций: Франсишку де Алмейда, А. Кадамошту, анонимный автор истории плавания Кабрала. Начало XVI в. ознаменовалось появлением «Описания Сеуты по побережью», «Островов Океана», приписываемых Валентину Фернандешу (1507) и лоций. Венцом подобных сочинений стал труд Дьогу Пашеку Перейры «О положении земли» — научное описание известных к тому времени земель, еще со ссылками на древних авторов, но без особой латинской изысканности, а во второй половине XVI в. — знаменитая «Трагическая история морских путешествий», написанная в форме судового дневника, в котором место рассуждении и цитат занимают непосредственные наблюдения и восприятие сиюминутных событий. Таким образом, в литературе о заморских плаваниях и в письменной культуре вообще происходит своего рода перераспределение ролей между средствами получения знаний, или информации: резко возрастает значение карт, рисунков и описаний непосредственных, чаще всего визуальных ощущений «в ущерб» литературным источникам и рациональным построениям. Более того, накопление новых знаний заставило многих пиренейских мыслителей, особенно сочетавших интеллектуальную и практическую деятельность, усомниться в античных авторитетах, провозгласить приоритет современности и современной культуры над эпохой и культурой древних. Особенно сильным это направление было среди португальских авторов.

Расширение представлений о мире шло сначала по пути количественного накопления описаний явлений ботаники, зоологии, астрономии, наблюдений за чужими нравами и обычаями, пока еще в слитном, не расчлененном на сферы знания и не осмысленном теоретически виде. Живость материала дополнялась и стилистическим разнообразием записок, ибо они принадлежали перу священников и лоцманов, королевских чиновников и простых матросов. Во многих из них, особенно в рассказах о кораблекрушениях, авторы субъективно не ставили перед собой литературных задач, а лишь стремились дать «руководство» по поведению в трагических обстоятельствах; тем не менее благодаря им в ученую, письменную литературу внедрялась традиция устных сказаний. Эти рассказы, написанные живым простонародным языком, расцвеченным морским жаргоном и яркими метафорами, вводят в мир повседневности, а не романтики дальних морских путешествий.

Однако уже в середине XVI в. в трудах Пашеку Перейры, Фернана де Оливейры, наконец, воина, ученого и изобретателя Жоана де Каштру («Путь из Лиссабона в Гоа», «Трактат о сфере») делаются попытки перевести проблемы познания мира с непосредственно-эмпирического уровня на теоретический. В их трудах возникает понимание опыта как силы и основы знания. Жоан де Каштру писал, что многое, о чем он повествует, кажется невероятным, но разум должен подчиниться реальности, ибо все это подтверждено фактами. Так появляется и решается еще одна проблема — критериев истинности знания.

В записках путешественников и миссионеров содержались сведения не только о географии и ботанике, но и о поведении и психологии людей, об их способностях. Сочинения по медицине, впитавшие в себя традиции заморских стран, как, например, «Трактат о лекарствах и лечении в Восточной Индии», рассказывали новое о человеке как физическом организме. Такое накопление разнообразных и разнородных сведений о человеке, удивление перед многообразием форм человеческой жизни, расширяя представления европейца, заставляли его задуматься над глобальными, сущностными вопросами: что такое человек? где границы человеческого? в чем отличия и роль человека цивилизованного? наконец, что такое человечество?

Ответы на эти вопросы во многом зависели от того, насколько было возможно для автора преодолеть тождество понятий «человек» и «христианин», что было под силу немногим. Большинство испанцев считали жителей Америки неполноценными существами. В то же время перу Бернардино де Саагун принадлежит блестящая, единственная в своем роде и по объему, и по предмету, и по уровню изысканий «Всеобщая история Новой Испании», которая представляла собой лингвистическое и этнографическое исследование жизни ацтеков, показывавшее их во всем равными европейцам. С иных позиций, позиций христианского милосердия и гуманизма, воздавал должное индейцам Бартоломе де Лас Касас (1474—1566), решительно вставший на их защиту. Он считал индейцев равными перед Богом белым людям, отрицал рабство, противопоставляя в своих «Историях Индий» простодушным туземцам жестоких завоевателей. В этом контексте многие мыслители XVI в. двойственно оценивали деятельность испанцев и португальцев в заморских землях и сами открытия: если для расширения познаний они были несомненно полезны, то вседозволенность, обретенная открывателями и завоевателями, губительно сказывалась на нравственности европейцев.

В первой половине XVI в. и в Португалии, и в Испанском королевстве складывается колониальная политика и оформляется официальная идеология колониальной империи как орудия воли Божией и проводника идей христианства, а с ними — и цивилизации. Но она же порождала и возражения. Жоан де Каштру, Фернан де Оливейра обращали внимание на то, что заморская экспансия не всегда оборачивается добром для метрополии. Португальский поэт Са де Миранда с горечью замечает: «Под запах корицы Лиссабон лишает королевство его людей». Во второй половине XVI в. все чаще звучат обвинения в том, что «португальцы, которые едут в те земли, едут не для чего иного, кроме как обогащения любой ценой». Писатели-моралисты осознают, что в обществе утрачено понимание единства цели и средств, а это ведет к разрушению морали, государства и власти вообще. Так, в форме ежой критики действий португальцев за морями созданы Дьогу де Коуту «Диалоги опытного солдата» (1570). Как свидетельство противоречивости любой колониальной политики и колониального владычества написано «Паломничество» Фернана Мендеша Пинту. Но последняя работа гораздо шире по своему смыслу. Сюжет ее прост: это судьба и приключения португальца, «обреченного» на заморские похождения, вынужденного прибегать к обману и надувательству, чтобы выжить и приспособиться к противоречиям этого мира. В основу «Паломничества» легла жизнь самого Мендеша Пинту, который пережил похищение пиратами, тринадцатикратный плен и семнадцатикратную продажу в рабство в Индии, Эфиопии, Аравии, Китае, на Суматре и пр. Несмотря на это он занимался торговлей и пиратством, богател и разорялся. «Паломничество» Мендеша Пинту выходит за рамки чисто географических и бытовых записок; оно несомненно является литературным произведением, в котором даны образы и представления человека Запада и человека Востока, и в то же время сделана попытка ответить на вопрос о смысле пребывания португальцев в мире.

Автор «Паломничества» несколько опередил эпоху: хотя оно было написано между 1569 и 1578 гг., читать его стали в начале XVII в., после публикации в          1614 г. и перевода в 1620 г. на испанский, когда осознание кризиса колониальной политики стало всеобщим. Характерно, что за этими двумя изданиями последовали в XVII в. многочисленные переводы на другие европейские языки — французский, немецкий, голландский, английский, и Мендеш Пинту, которого нередко называли Камоэнсом в прозе, стал одним из самых читаемых авторов.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 | 160 | 161 | 162 | 163 | 164 | 165 | 166 | 167 |