Имя материала: История культуры стран Западной Европы в эпоху Возрождения

Автор: Л.М.Брагина

Контрреформация и ее влияние на развитие культуры

 

Возможность осознания величия человеческих деяний и Человека, вполне ощутимая на океанских просторах, тем сильнее входила в противоречие с внутрипиренейским политическим и идейным климатом. Особенностью социально-политического развития стран Пиренейского полуострова и в XV в. оставалась фактическая раздробленность, генетически восходящая к эпохе Реконкисты. Она выражалась на институциональном уровне в существовании в каждой земле своих представительных органов и властных структур, что усугублялось феодально-аристократическим сепаратизмом, на уровне общественного сознания — в сильном региональном и местном патриотизме при слабом осознании принадлежности к единому государству, за исключением, пожалуй, Португалии, где границы государственного образования давно совпали с этнорегиональным делением, а события конца XIV в. усилили этническое самосознание. Наконец, эта дробность существовала на уровне повседневной традиционной культуры, обусловленной в том числе и разным соотношением христианских и мусульманских элементов, внешне выплескиваясь в обилии местных праздников, связанных как с церковными, так и с историческими событиями, в разнообразии местных особенностей костюма, кухни и т.д.

Над этой пестротой вздымались два единых для всех регионов института — монархия и церковь.

Резко выросшее после объединения Арагона и Кастилии государство продолжало расширяться при преемниках Фернандо и Изабеллы. В правление Филиппа II поддержание связей между отдельными частями огромного «imperio» и между отдельными стратами социума становится важной проблемой. Обеспечение действенности, доступности и безопасности коммуникаций — вот в чем видят и политики, и общество одну из главных задач монархии. На кортесах постоянно обсуждаются вопросы поддержания в порядке дорог и мостов. В 1546 г. X. де Вильега опубликовал «Перечень всех дорог Испании».

Уже Католические короли учредили почту в отдельных частях своих пиренейских владений. При Карле V и Филиппе II почтовая связь была налажена уже по всей Испании, с Фландрией, с Италией.

Эти усилия по организации пространства должны были иметь некий центр, отправную точку — и вот традиционно кочевавший испанский королевский двор обретает столицу. В 1561 г. Филипп сделал своей постоянной резиденцией Мадрид; уже к концу столетия он превратился в типично «столичный» город и по составу населения, и по функциям, и по образу повседневной жизни. Он стал центром, куда устремились искать счастья и успеха отпрыски знатных фамилий, начинающие поэты и художники, бродячие певцы и нищие. А в начале XVII в. уже существовала общность «мадридцев», со своим праздниками, обычаями, со своим политическим мнением, которое выплескивалось на площадях в сатирических куплетах и шутовских представлениях.

Огромные изменения в социальной и политической сфере в стране и грандиозные задачи, стоявшие перед государством нового типа, породили необходимость их осмысления. В 30—40 годы XVI в. испанская политическая мысль снова и снова обращается к проблеме войны и мира. Вершиной ее достижений явились труды Фр. де Виториа (1486—1546), профессора Валъядолидского и Саламанкского университетов, заложившие основы международного права. Правовые аспекты торговли, столь актуальные в период заморских плаваний и становления мирового рынка, были изучены Т. Меркадо, стоявшим у истоков торгового права нового времени.

Сложности в экономической жизни страны обрели и иное воплощение. Начало XVI в. в Испании ознаменовалось резким имущественным расслоением. Появилось понятие «frescos ricos» — «новые богатеи». Количество бедняков, однако, также многократно возросло — страницы романов и новелл пестрят фигурами нищих, «маленьких оборвышей», разорившихся ремесленников и торговцев. Бедность становится социальной проблемой, которую пытаются решить лучшие умы Испании. Д. де Сото предлагал правовое решение вопроса;          Л. Вивес, Л. Ортис призывали государей и общество обратить внимание на растущий пауперизм. В поисках выхода Л. Ортис и С. де Монкада пытались понять закономерности экономического развития Испании и в качестве средства возрождения страны предлагали всемерное развитие ремесла и земледелия на полуострове (в противовес надеждам на колониальные доходы), государственное им покровительство.

Ощущение современниками внутренней, в том числе и экономической нестабильности нашло выражение и в так называемом арбитризме — целом направлении экономических и политических трактатов, авторы которых ставили своей задачей выяснить пороки современного им строя, найти средства их устранения и донести их до власть имущих. Во второй половине XVI в. такие советчики в немалом числе толпились при королевском дворе, вызывая у кого насмешки, у кого раздражение. Среди подобных трактатов встречались и здравые соображения по экономическим вопросам, и благие, но нереальные пожелания, и политические построения утопического характера.

Особая роль монархии и церкви на фоне религиозной гетерогенности общества повлекла за собой их тесную связь, отлившуюся в особые формы.

В конце XV в. сначала Фернандо и Изабеллой, затем — Мануэлем Португальским была создана так называемая новая инквизиция, которая, напрямую подчиняясь монарху, стала, прежде всего, орудием политической борьбы, консолидации королевства и подавления инакомыслия в обществе. Тайное судебное производство, сокрытие имен свидетелей, доносительство, исчезновение людей ночью и средь бела дня за короткое время создали в стране атмосферу страха и несвободы. В конце XV в. формально преследовались отступники от христианской веры, в чем подозревались прежде всего новообращенные иудеи и мусульмане. Изгнание иудеев в 1492 г. сопровождалось уничтожением их материальной и духовной культуры: сжигались рукописи и книги, часть синагог была разгромлена, часть превращена в церкви, как, например знаменитые синагоги Толедо — затем церкви Санта Мария ла Бланка и Успения Божьей Матери. Несмотря на обещания, данные при капитуляции Гранады, с первых лет XVI столетия началось насильственное крещение мусульман, сопровождавшееся и практическими мерами по христианизации: был введен запрет на употребление арабского языка, мусульманских имен; уничтожались мусульманские книги; дети отдавались в христианские школы, т.е. фактически повторялось то, что было на годы раньше сделано с иудейской культурой. Так же, как и синагоги, закрывались или превращались в церкви мечети — мечеть, в которой хотя бы один раз отслужили мессу, считалась католическим храмом. В XVI в. был разрушен великолепный минарет XII в. при знаменитой Кордовской мечети, вместо которого была воздвигнута пятиярусная колокольня. Восстание морисков (1568—1571) привело к гибели многих еще оставшихся в живых хранителей древних культурных традиций. Несмотря на то, что даже деятели испанской церкви, например Педраса, каноник из Гранады, хорошо знавший жизнь и нравы морисков, писали о высокой нравственности, честности, трудолюбии и милосердии бывших мусульман, религиозная нетерпимость, в которую в первую очередь отливалось нагнетание нетерпимости к инакомыслию, пронизывала и отношения повседневности, толкая соседей-христиан на обвинения морисков в монополии ремесел и торговли, в богатстве и взяточничестве, в том, что они едят и потому мало платят налогов, не идут в монахи, а женятся и потому число их растет и растет. Наконец, шли в ход и классические обвинения как мусульман, так и иудеев в том, что они отравляют воду и пищу христиан, пьют человеческую кровь и т.п.

Это противостояние закончилось формально в 1609 г., когда мориски повторили судьбу иудейской общины, будучи изгнаны с полуострова. Однако следы мусульманского (и шире — восточного) элемента в культуре фактически продолжали скрытое существование, проявляясь в пении и танце фламенко, в бытовой культуре, в дизайне интерьеров, в прикладном искусстве. В искаженном виде это выразилось в формировании в менталитете испанцев XVI— XVII вв. понятия чистоты крови, т.е. отсутствия в роду предков иудейского или мусульманского вероисповедания. Учитывая этнодемографические процессы предшествующих столетий, когда смешение происходило даже на уровне королевских семей, это требование было практически бессмысленно и невозможно, однако существовало и в официальных требованиях государства при занятии должности, пожаловании льгот, титулов или дворянского достоинства, и в сознании подданных, стремившихся откреститься от неудобных предков, отрекаясь от поликультурного наследия.

Обращенные иудеи и мусульмане, «новые христиане», были вначале главной целью и заботой инквизиции, тем более, что поле деятельности было бескрайним. На протяжении первой половины XVI столетия процессы против иудействующих и тайно исповедующих ислам, частично имевшие под собой основания, а частично вызванные политическими мотивами, материальной заинтересованностью или просто завистью доносчиков, сложились не только в определенную судебную систему, но и в особый ритуал. Был выработан жесткий церемониал, строго соблюдавшийся на аутодафе. В узком смысле слова аутодафе представляло собой акт вынесения приговора инквизиционным трибуналом и передачи церковью осужденного светской власти. Однако чаще всего и продолжение, т.е. казнь или иного рода наказание, проходило тут же или поблизости, ибо эти две части были двумя актами одного сакрально-политического публичного действа, призванного олицетворять единство и величие церкви и монархии, суда земного и суда небесного. Аутодафе стали неотъемлемой частью придворной и городской жизни, они приурочивались к датам, церковным праздникам, визитам дипломатов и представителей царствующих домов Европы. Процессии и всему действу нельзя было отказать в своего рода театральности: величавость и неторопливость, как бы отрешенность судей создавали ощущение неотвратимости происходящего, одинаковые одеяния членов священного трибунала и иные, но тоже одинаковые одежды еретиков, так называемые сан-бенито, несшие на себе знаки обреченности аду и церковного проклятия, делали событие безличным, указывали на противостояние не людей разных взглядов, а сил добра и зла; использование изображений отсутствующих преступников усиливало эффект театральности и в то же время впечатление вездесущности трибунала.

С 30-х годов XVI в. круг тех, кому угрожало преследование инквизиции, расширился, ибо проникновение, пусть и слабое, идей Реформации вызвало сильные опасения испанской короны и церкви. По сути дела, испанские историки до сих пор спорят, существовали ли на Пиренеях последователи Лютера или это были сторонники церковной реформы местного происхождения. Тем не менее ряд инквизиционных процессов по обвинению в лютеранстве, в том числе и лиц из немецких земель, имел место в Испании.

 

* * *

 

Другим направлением деятельности Изабеллы и Фернандо, пожалованных папой титулом Католических королей, было укрепление и очищение испанской церкви. В конце XV— начале XVI вв. Франсиско Хименес де Сиснерос (1436—1517) возглавил это течение как государственный деятель и как духовный пастырь. Юрист, получивший образование в одном из лучших центров юридической мысли Европы — в Саламанкском университете, долго живший в Риме, он, вернувшись на родину, принял сан священника, а затем вступил в орден францисканцев, близкий по духу Сиснеросу — аскету и пламенному борцу за свои идеалы. Образованность и религиозное рвение доставили ему пост духовника Изабеллы, кафедру Толедского архиепископа — примаса испанской церкви и должность канцлера Кастильского королевства, а с 1507 г. — сан кардинала. Понимая необходимость укрепления авторитета церкви, он провел расследования о поведении клира и монахов, беспощадно изгоняя тех, кто не выполнял обетов, нарушал заповеди и не был «образцом святой жизни». Руководствуясь вниманием к внутренней религиозности, Сиснерос требовал не формального, а искреннего и подлинного служения Богу и церкви. В русле веяний эпохи он предался научному изучению Библии, и в 1514 г. по его инициативе была издана так называемая Комплутенская полиглота — тексты Священного Писания на древнееврейском, греческом и латинском языках, над которыми работали лучшие знатоки древностей, гуманисты X. де Вергара, А. де Небриха, П. Коронель и др., что позволило увидеть библейские тексты без позднейших искажений. Уже будучи кардиналом, Сиснерос основал университет в Алькала-де-Энарес. Но его непримиримость в религиозном вопросе привела людей на костер инквизиции, тем более, что с 1507 г. он занимал должность Великого Инквизитора. Уже в Гранаде он прибег к насильственной христианизации мусульман, а позже в Северной Африке мечом обращал мавров в католичество, лично участвуя в организованном им походе.

Деятельность Сиснероса не прошла даром. Мощная испанская церковь, усиленная инквизицией, надолго стала незыблемой опорой складывавшегося абсолютистского государства в Испании и католицизма в Европе. Испанские теологи играли роль идеологов на Тридентском соборе. Одним из них был Хуан де Авила (1499—1569), начавший как бродячий проповедник и собиравший вокруг себя толпы приверженцев. Пламенный оратор, сторонникконцепции внутренней религиозности, Хуан де Авила и сам стремился подчинить себе души паствы и наставлял в этом иных церковных деятелей. Его мнения через архиепископа Гранады повлияли на решения Тридентского собора. Чутко уловив дихотомию морального становления и практического регулирования поведения через законы, он отдал предпочтение первому. На эту же эпоху приходится деятельность и творчество Тересы де Хесус (1515—1582) — визионерки, основательницы монастырских обителей, писательницы, обретшей свое призвание в совершенствовании своих духовных дочерей.

Идея реформы нашла на Пиренеях приверженца в лице Игнатия Лойолы (1491—1556). Он происходил из древнего баскского рода, в юности служил при дворе, был отважным и умелым рыцарем. При осаде Памплоны, получив ранение, он остался на всю жизнь хромым. Духовный кризис заставил его с тем же рвением, с каким он раньше предавался турнирам и битвам, предаться духовному совершенствованию и служению церкви. В 33 года он взялся за учение, сочетая его с проповедью народу. Соединив в своих проповедях и писаниях, в том числе и в «Духовных упражнениях», народное францисканство с университетской схоластикой и влияниями эразмианства и луллизма, Лойола как главную идею деятельности своей и нового ордена иезуитов выдвинул следование Христу — бедному и страдающему. Строгая дисциплина в нем сочеталась с воспитанием искренней веры и слепой преданности ордену. Быстрое проникновение во все поры общества, успешное продвижение вверх в качестве воспитателей, духовников, советников знати и королевской семьи в сочетании с принципами двойной морали сделало орден в XVII в. значительной духовной и политической силой и в Испании, и в Европе, и за морями. Иезуиты проявляли огромное внимание к местной культуре и обычаям, но в то же время настойчиво насаждали католическую веру и культуру, что способствовало утрате местной специфики и интернационализации сознания, знаний и привычек. Особое внимание они уделяли педагогике.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 | 160 | 161 | 162 | 163 | 164 | 165 | 166 | 167 |