Имя материала: История социальной работы в России

Автор: М.В.Фирсов

1. древнейшие виды помощи и взаимопомощи у славянских племен как отражение общинных принципов жизнедеятельности

 

К сожалению, источники, отражающие языческую жизнь славянских племен, уничтожены в период христианизации Руси, поэтому возможна лишь реконструкция основных элементов поддержки и защиты. Богатым материалом, позволяющим прояснить праисторические формы Помощи и взаимопомощи в древнейшей общности, являются славянская мифология, сохранившиеся аграрные культы. Они помогают воспроизвести ранние формы системы редистрибуции и реципрокации. В этом ключе интересен подход А. Ф. Лосева, который рассматривал исторический процесс не только как взаимообусловленную систему фактов, но и как историю сознания.

Важным моментом в реконструкции процесса помощи и взаимопомощи является сравнительно-историческое сопоставление как этапов развития социальной общности народов других культур, так и индоевропейских мифологических системыф, культурно-исторические корни которых питают славянскую этническую общность. Праиндоевропейская история славян позволяет сделать предположения, что зарождение древнейших форм защиты и поддержки происходило в той же исторической последовательности и по той же логике, что и у других народов праиндоевропейской группы, что процессы сапиентации и формирования родового общества имеют общие социогенетические условия, тенденции и формы общественной практики.

Археологические и антропологические реконструкции древнейших человеческих общностей на стадии социальной организации гоминид дают основания для вывода о том, что в процессе сапиентации происходит формирование реципрокного альтруизма.

В ходе антропосоциогенеза формируется социогенетическая программа «Homo sapiens» и в родовых общинах закрепляются общественные стереотипы поведения, среди которых важнейшими являются реципрокация и редистрибуция. Именно эти процессы лежали в основе ранних форм социальных отношений, где их главное предназначение связано с функциями защиты индивида в системе рода и общины. Родовые отношения до возникновения классового общества являлись важнейшим охранным механизмом, фактором этнической идентификации и социализации индивида.

До оформления классового общества эти функции характерны практически для всех цивилизационных человеческих общностей, в том числе и для славянских племен. Механизмы реципрокных связей со временем усложнялись и приобретали этническую окраску в системе общинных отношений.

На Руси социогенетический механизм языческой родовой общности постоянно воспроизводился через аграрные культы, семейно-родовые обряды, что не могло не войти в противоречие с христианскими нормами, которые впоследствии стали знамением общественно-экономической жизни. Языческие традиции были настолько распространены в обыденной жизни русского народа, что православная церковь в XVI в. достаточно часто в грамотах архиепископам указывала на существующие неискорененные обряды и обычаи: «а молятца деи по скверным своимъ-молбищомъ древесомъ и каменью... и мертвыхъ деи своихъ они кладутъ въ селехъ по курганомъ и по коломищемъ съ теми жъ арбуи, а къ церквамъ деи на погосты техъ своихъ умершихъ оне не возятъ сохраняти...». Такая устойчивость языческого архаического сознания не могла не отразиться на формах общественной помощи и взаимопомощи и не сохранить к ним древнейшие нормативные требования.

Важной формой и историческим свидетельством древнеславянских систем коллективной защиты явились длительное время сохраняемые полукрепостнические общественные отношения, пережитки в семейно-бытовой сфере, общинная система землепользования. Вывод Н. Никольского о том, что в крестьянской среде эти языческие праисторические формы сохранялись вплоть до начала XX в., подтверждают работы Г. Носовой, В. Проппа, С. Токарева, В. Чичерова и других исследователей.

Древние славяне жили родовыми общинами. Основными их занятиями являлись земледелие и скотоводство. Выполнение трудоемких работ было под силу только большому коллективу. Поэтому в жизни славян большое значение приобрела община (мир, вервь). Она являлась органом местного крестьянского самоуправления, в компетенцию которого входили земельные переделы, налогово-финансовые вопросы (связанные с обложением податями и их распределением), решение судебных споров, вопросы помощи нуждающимся. На смену родовой общине пришла территориальная, или соседская, объединявшая несколько семей. Каждая община владела определенной территорией. Общинные владения были общественными и личными. Единство соседской общины поддерживалось не правовыми, а хозяйственными связями.

Родовые отношения являлись важнейшим охранным механизмом, фактором этнической идентификации и социализации индивида. Род сохранял верховную собственность на землю, выступал регулятором семейно-брачных отношений в виде обычно сохранявшейся экзогамии и реже эндогамии, выполнял функции взаимопомощи, взаимоответственности и защиты.

Архаическая парадигма помощи складывается в то время, когда ведущим миросозерцанием и мироощущением было язычество. Восточные славяне — язычники — поклонялись различным явлениям природы, культу предков. Что характерно для языческого архетипического сознания? Образом, который бы дал представление о сущности языческого архетипического сознания, является круг, колесо. Древние славяне поклонялись ему, оно означало не только символ жизни, символ защиты, выступая в качестве оберега от злых духов, но и являлось выразителем определенной целостности, неизменяемости, стабильности и основательности. О семантике магической защиты, которая неотделима от идеи «своего пространства», когда круг становится единицей и символом целостности, писал М. Попович. В колесе отсутствует стрела времени, связь между прошлым и настоящим не выражается в формах дискретности. Все есть продолжение всего, процесс времени не ощущается как изменяющаяся реальность, как изменение жизненного сценария субъекта. Как невозможен переход колеса из одного состояния в другое, так и невозможен переход субъекта от одного жизненного сценария к другому, не существует другой философии пространства, другой мифологии реальности. Колесо катится, движется не изменяясь, оставаясь тем же, что и было без временного и пространственного приращения, но не расширяет пространство, а следует ему по логике пространственного существования.

Для языческого миросозерцания и мироощущения характерно то, что человек не ощущал себя в обособленности и единичности, он был не частью, а неким единством, заключавшим в себе космическое пространство, и одновременно являясь его продолжением. Человек не противопоставлял себя космосу, природе, а растворялся в них, становясь таким же целым, как и они. Эта «целостность-принадлежность» достигалась общинным существованием, обрядовой и трудовой деятельностью, которые органично вплетались в контекст природы и космоса. Ощущая «себя принадлежностью целого», человек закреплял в общинных традициях нормы своего существования не только в природе, но и в мире людей. Для него не существовало противопоставления этих реалий: одно есть продолжение другого, и поэтому принципы его существования едины.

Философия холизма, целостности закрепляла помимо принципов существования и архетипические страхи, выступавшие «регуляторами» нормированного поведения. Одним из таких страхов, дошедших до нашего времени, был и остается страх одиночества — ощущение человеком своей единичности, оторванности от сообщества. На пересечении этих координат — холизма и одиночества — выстраиваются определенные мифологемы бытия, которые требовали создания механизмов охраны и защиты целостности.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 |