Имя материала: История русской культуры: XIX век

Автор: Н. И. Яковкина

§ 8. русская литература второй четверти xix века

 

В литературном творчестве конца 20—30-х годов романтизм сохранил прежние позиции. Однако развивающийся в иной общественной обстановке, он приобрел новые, своеобразные черты. На смену задумчивым элегиям Жуковского и революционному пафосу поэзии Рылеева приходит романтизм Гоголя и Лермонтова. Их творчество носит отпечаток того своеобразного идейного кризиса после разгрома восстания декабристов, который переживало общественное сознание этих лет, когда измена прежним прогрессивным убеждениям, тенденции своекорыстия, обывательской «умеренности» и осторожности обнаружились особенно явственно.

Поэтому в романтизме 30-х годов возобладали мотивы разочарования в современной действительности, критическое начало, присущее этому направлению по его социальной природе, стремление ухода в некий идеальный мир. Наряду с этим — обращение к истории, попытка осмысления современности с позиций историзма.

Романтический герой выступал часто как человек, утративший интерес к земным благам и обличающий сильных и богатых мира сего. Противостояние героя обществу рождало трагическое мироощущение, свойственное романтизму этого периода. Гибель нравственных и эстетических идеалов — красоты, любви, высокого искусства предопределяла личную трагедию человека, одаренного большими чувствами и мыслями, по выражению Гоголя, «полным ярости».

Наиболее ярко и эмоционально умонастроения эпохи отразились в поэзии, и особенно в творчестве крупнейшего поэта XIX века — М. Ю. Лермонтова. Уже в ранние годы свободолюбивые мотивы занимают важное место в его поэзии. Поэт горячо сочувствует тем, кто активно борется с несправедливостью, кто восстает против рабства. В этом плане значительны стихотворения «Новгороду» и «Последний сын вольности», в которых Лермонтов обращался к излюбленному сюжету декабристов — новгородской истории, в которой они видели образцы республиканского вольнолюбия далеких предков. В поэме «Последний сын вольности» Лермонтов обращается к драматическим моментам новгородской истории. Новгород пал под натиском дружины князя Рюрика:

 

пред властию чужой

Склонилась гордая страна,

И песня вольности святой...

Уже забвенью предана.

 

Однако группа уцелевших воинов полна решимости продолжать борьбу. Среди них — отважный витязь Вадим, которого Лермонтов наделяет всеми атрибутами романтического героя; порабощение Родины, несчастная любовь, а затем и гибель любимой взывают в нем к отмщению. Проникнув на пир к Рюрику, он вызывает его на бой:

 

Кипя, с оружием своим

На князя кинулся Вадим...

Так над пучиной бурных вод

На легкий челн бежит волна,

И — сразу лодку разобьет.

Или сама раздроблена.

 

Поединок закончился гибелью Вадима:

 

он пал в крови, и пал один —

Последний вольный славянин.45

 

Характерное для романтизма обращение к национальным истокам, к фольклору проявляется и в последующих произведениях Лермонтова, например, в «Песне про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова». Белинский писал по поводу этой поэмы: «Здесь поэт от настоящего мира не удовлетворяющей его русской жизни перенесся в ее историческое прошедшее... проник в сокровеннейшие и глубочайшие тайники его духа».46 Тема борьбы за независимость Родины — одна из излюбленных тем лермонтовского творчества — особенно ярко освещается она в «кавказском цикле». Кавказ воспринимался поэтом в духе вольнолюбивых стихов Пушкина 20-х годов — дикая величественная природа его противопоставлялась «неволе душных городов», «жилище вольности святой» — «стране рабов, стране господ» николаевской России. Лермонтов горячо сочувствовал вольнолюбивым народам Кавказа. Так, герой повести «Измаил-бей» отказался от личного счастья во имя освобождения родной страны.

Эти же чувства владеют героем поэмы «Мцыри». Образ его исполнен таинственности. Подобранный русским генералом мальчик томится пленником в монастыре и страстно тоскует по свободе и отчизне: «Я знал одной лишь думы власть, — признается он перед смертью, — Одну, но пламенную страсть: Она как червь во мне жила, Изгрызла душу и сожгла. Она мечты мои звала От келий душных и молитв В тот чудный мир тревог и битв. Где в тучах прячутся скалы. Где люди вольны как орлы...».47 Тоска по воле сливается в сознании юноши с тоской по родине, по вольной и «мятежной жизни», к которой он так отчаянно стремился. Таким образом, любимых героев Лермонтова, как романтических героев декабристов, отличает активное волевое начало, ореол избранников и борцов. В то же время герои Лермонтова, в отличие от романтических персонажей 20-х годов, предчувствуют трагический исход их действий; стремление к гражданской деятельности не исключает у них личного, часто лирического плана. Обладая чертами романтических героев предшествующего десятилетия — повышенной эмоциональностью, «пылом страстей», высоким лирическим пафосом, любовью как «страстью сильнейшей» — они несут в себе приметы времени — скепсис, разочарование. Это качество как самого поэта, так и его героев очень тонко подметил Огарев, так определивший это двойственное восприятие жизни Лермонтовым: «гениальной впечатлительностью понимая всю прелесть жизни и постоянно сознавая себя лишним человеком в этом мире, где ему душно, как в тюрьме или монастыре, и откуда ему хочется вырваться на простор и на дикую волю».48 Из этой двойственности и разочарованности рождается новое качество романтического героя Лермонтова — демонизм. Демон становится излюбленным персонажем еще юношеской поэзии Лермонтова и сопровождает ее расцвет. Образ его отмечен «печатью роковой»:

 

Душой измученною болен,

Ничем не мог он быть доволен,

Все горько сделалось ему.

И все на свете презирая,

Он жил, не веря ничему

И ничего не признавая.49

 

«Демонизм» в поэзии Лермонтова был порожден драматическим столкновением идеальных порывов с действительностью. Результатом этого столкновения являлись разочарованность, озлобленность, отверженность. Но подобная трактовка сильной личности, стремящейся к свободе, обусловливалась особенностями эпохи. В эти годы сложной идейной и художественной жизни начинается литературная деятельность и одного из величайших русских писателей Н. В. Гоголя, творчество которого отразило характерные черты эпохи.

Уже в гимназические годы у будущего писателя пробудилась неудовлетворенность застойной жизнью украинской провинции и жажда общественно-полезной деятельности. Задумываясь о своем жизненном предназначении, он считал себя обязанным сделать «что-то для общего блага». «Приехав в Петербург, он пытается найти себя в театре, на государственной службе, на ниве просвещения и, наконец, в литературе. В театр Гоголя не приняли, с государственной службы, дослужившись до должности помощника столоначальника, он ушел сам, занявшись педагогической деятельностью, — с 1831 по 1835 год он служил учителем истории столичного Патриотического института».50 Эти годы были тяжелым периодом в жизни молодого писателя — столичная жизнь оказалась непомерно дорогой для провинциального юноши, обладавшего очень скромным достатком. Первые шаги на литературном поприще также были неудачными. Опубликование юношеской романтической поэмы «Ганс Кюхельгартен» вызвало лишь насмешливо-неодобрительные рецензии. Но первая неудача не ослабила его интереса к литературе, искусству. Гоголь усердно посещает Академию художеств, занимаясь там живописью, продолжает и литературную работу. В письмах к матери он просил сообщать о народных поверьях украинских крестьян, их обычаях, нравах. Все это послужило материалом для написания «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Первая повесть из этого сборника «Вечер накануне Ивана Купалы» появилась без фамилии автора в февральской и мартовской книжках «Отечественных записок» за 1830 год. К этому времени Гоголь сблизился с рядом петербургских литераторов — Дельвигом, Жуковским, Плетневым. В конце мая 1831 года состоялось знакомство Гоголя с Пушкиным. Сближению их способствовало совместно проведенное лето 1831 года, во время которого Гоголь устроился домашним учителем в одном семействе в Павловске, по соседству с Царским Селом (ныне г. Пушкин), где жил на даче поэт. Позднее Гоголь вспоминал о своих почти каждодневных встречах и беседах с Пушкиным и Жуковским. Беседы и последующая дружба с Пушкиным имели для Гоголя огромное значение. Позднее он скажет: «Когда я творил, я видел перед собою только Пушкина... Ничего не предпринимал, ничего не писал я без его совета».

«Вечера на хуторе близ Диканьки» сразу же обратили на себя внимание читающей публики и критики яркостью поэтических красок в изображении народной украинской жизни, тонким и добродушным юмором. Пушкин отмечал в них «истинную веселость», Белинский назвал «поэтическими грезами». И действительно, романтизм повестей — в устремлении автора в мир прекрасного, мир, отрешенный от «существователей». В этом фантастическом мире все исполнено красоты — статные, мужественные парубки с огненными очами, миловидные чернобровые дивчины, красочные национальные костюмы; прекрасна и природа, на фоне которой развертывается действие. Следуя традициям романтизма, Гоголь, рисуя поэтические картины природы, одухотворял природу, делая соучастницей событий. Так, в канун Ивана Купалы Левко, герой повести «Майская ночь, или Утопленница», приходит на берег пруда, чтобы найти клад: «...Ночь казалась перед ним еще блистательнее. Какое-то странное, упоительное сияние примешалось к блеску месяца. Никогда еще не случалось ему видеть подобное. Серебряный туман пал на окрестность. Запах от цветущих яблонь и ночных цветов лился по всей земле...». Таинственный ночной пейзаж является как бы прелюдией к появлению русалок.

В присущей романтизму сказочно-фантастической форме излагается история любви Петра Безродного и Пидорки из повести «Вечер накануне Ивана Купалы». Заметив любовь Петра к своей дочери, отец ее, богатый крестьянин, прогоняет бедняка Петра. В отчаянии Петро обращается к «дьяволу в человеческом образе». По наущению его в ночь на Ивана Купалу Петро убивает брата Пидорки Ивася, чтобы овладеть кладом. Став богатым, Петро забывает о преступлении, женится на любимой девушке и... «начали жить Пидорка да Петрусь словно пан с панею. Всего вдоволь, все блестит...». Но какое-то неясное воспоминание мучит Петро. «Все думает и как будто бы хочет что-то припомнить». И когда, наконец, с помощью колдуньи он вспоминает о совершенном преступлении, наступает час расплаты. Прибежавшие к хате люди увидели, что она полна дыма, «и посредине только, где стоял Петрусь, куча пепла, от которого местами поднимался еще пар». А вместо мешка с золотом остались одни битые черепки.

Таким образом, моральный аспект фантастического повествования, близкий балладам Жуковского и повестям А. Бестужева, — романтическое противопоставление добра и зла, мечты и суровой жизни — разрешается фатальным возмездием.

Все повести «Вечеров на хуторе близ Диканьки» носят яркий национальный колорит — обычаи, говор, типы персонажей воспроизведены почти этнографически точно. Само построение сюжета близко к фольклорной традиции, что также характерно для романтической литературы.

«Вечера» принесли Гоголю широкую известность, что дало возможность отдаться литературной работе. Вслед за первым сборником повестей он выпустил второй под названием «Миргород», который создавался писателем после пяти лет петербургской жизни, когда непосредственные детские воспоминания об Украине потускнели, переосмыслились в новом плане. В повестях, которые вошли в «Миргород», «Гоголь ополчился против пошлости, как главного своего врага», срывая с мирной идиллической жизни «Старосветских помещиков» ее внешнюю привлекательность и демонстрируя ее пустую мертвенную сущность. Знаменательно, что заканчивается сборник грустной, осенней картиной, вызывающей чувство скуки и тоски: «Опять то же поле, местами изрытое, черное, местами зеленеющее, мокрые галки и вороны, однообразный дождь, слезливое без просвету небо. — Скучно на этом свете, господа!».51 В этих последних словах явственно слышится голос уже не веселого, а грустного Гоголя с его глубоко проникающим в русскую действительность взглядом, подмечающим грубость и пошлость, своекорыстие и тупость.

Вторая часть «Вечеров» демонстрирует появление новых тенденций в творчестве Гоголя. Эти тенденции получают дальнейшее развитие в сборнике «Арабески». В повестях, вошедших в сборник, Гоголь отказывается от украинской тематики и обращается к петербургской действительности, причем жизнь столицы с утомительной суетой и страшными противоречиями представляет резкий контраст высоким и честным устремлениям человеческого духа. В повести «Невский проспект» приключения двух героев — художника Пискарева и поручика Пирогова развертываются на фоне городской жизни и в конечном итоге определяются ею. Художник Пискарев во встреченной незнакомке видит черты идеальной женской красоты, своего рода мадонну, которой готов поклоняться. Но «божественная» женщина оказывается проституткой. За великолепным фасадом столицы скрывается отвратительное дно — публичные дома, «где основал свое жилище жалкий разврат».

Неудачу терпит и поручик Пирогов. Понравившаяся ему блондинка оказывается вполне добродетельной, но глупенькой женой ремесленника. Разъяренный супруг бьет поручика. Но оскорбление Пирогова быстро проходит — покушав слоеных пирожков в кондитерской, он отправляется на вечеринку к приятелю, где лихо отплясывает мазурку. В образе бравого поручика автор обличает бездуховность и пошлость, которые так характерны для шумной и бестолковой столичной жизни.

В петербургский цикл повестей Гоголя вошли также написанные позже «Нос» и «Шинель». Знаменитая повесть о скромном и безответном титулярном советнике Акакии Акакиевиче не только открыла новый этап в творчестве писателя, но и положила начало освещению в русской литературе глубоко гуманной темы — темы беззащитного, честного труженика, «маленького» человека.

Образ Акакия Акакиевича в вицмундире «какого-то рыжевато-мучного цвета», не знающего иной радости и иного смысла жизни, как переписка ведомственных бумаг, его коллег-чиновников, которые скрашивают свои досуги вистом, «прихлебывая чай из стаканов с копеечными сухарями, затягиваясь дымом из длинных чубуков», и вся эта картина существования людей «с четырьмястами рублей жалования», словно выхваченная из жизни, — как далеки они от празднично-красочных сцен, фантастических историй «Вечеров на хуторе близ Диканьки».

В сборник «Арабески», кроме повестей «Невский проспект», «Нос», «Портрет», «Шинель», «Записки сумасшедшего», вошли и статьи по вопросам истории и искусства — «Скульптура, живопись и музыка», «Последний день Помпеи», «О малороссийских песнях», «Несколько слов о Пушкине». Гоголя в это время чрезвычайно интересовали судьбы народов, их историческое прошлое, особенно серьезно изучалась им история Украины. Статьи, вошедшие в «Арабески», были объединены мыслью о своеобразии национальных культур. По словам Гоголя, «народность состоит не в описании сарафана, но в самом духе народа». Таким образом, понимание народности у Гоголя было значительно глубже, чем у писателей-романтиков второй половины 20-х — начала 30-х годов. Иной оказалась и гоголевская оценка в целом литературного романтизма, который он критикует за личностный аспект в творчестве, препятствующий, по мысли Гоголя, широкому охвату жизненных явлений. Так совершался постепенный отход писателя от романтизма.

«История в наше время есть центр всех познаний, — писал в «Обозрении русской литературы 1829 года» И. Киреевский, — направление историческое обнимает все».

Историческая тема стала особо популярной у писателей-романтиков, которые видели в истории не только способ познания национального духа, но и действенность использования опыта прошлых лет. Наиболее популярными авторами, писавшими в жанре исторического романа, были М. Загоскин и И. Лажечников.

М. Загоскин «Юрием Милославским» начал целую серию своих историко-романтических романов. Обращаясь к событиям 1612 года, автор описывает на их фоне сложные, а подчас фантастические приключения князя Милославского, героизируя его образ. Занимательная фабула, романтические черты в характерах героев, правда, лишенных исторической достоверности и социальной обоснованности, и особенно различные таинственные обстоятельства, ворожбы, предсказания и т. п. вызывали необычайную популярность романа у широкого читателя. Несмотря на склонность к официально-охранительному толкованию событий, роман Загоскина привлекал читателей и поэтическим изображением «народного настоящего прошлого». И. С. Аксаков в историко-литературном очерке отмечал, что первый роман Загоскина именно этим произвел сильное впечатление: «русский ум, дух и склад речи впервые послышался на Руси в этом романе». Необычайная популярность романа, который при жизни автора выдержал восемь изданий, вызвала многие подражания. Предприимчивые фабриканты даже начали выпускать головные платки с изображением Юрия Милославского.

Сюжет второго романа Загоскина «Рославлев» относится к 1812 год. На фоне военных событий Отечественной войны развертывается личная драма героя — Владимира Рославлева, невеста которого Полина, изменив ему, вышла замуж за француза — г. Сеникура. Позднее, однако, этот брак становится причиной глубоких душевных терзаний героини, чувствующей себя изменницей во время начавшейся войны. Последовавшая смерть ребенка воспринимается ею как небесная кара за измену Родине. Судьба главного героя также изобилует многочисленными приключениями — ранение, спасение из захваченной французской армией Москвы, столкновение с французским отрядом и последующий плен, вследствие которого он попадает в Данциг и встречается с Полиной.

Так идеи борьбы за освобождение отечества, столкновение доброты и злых стремлений, характерные для романтических произведений 20-х годов XIX века, были продолжены Загоскиным. При этом он старался исторически верным изображением быта сделать правдоподобным фантастический сюжет.

Кроме этих двух, Загоскиным был написан еще ряд исторических романов: «Аскольдова могила, повесть времен Владимира Мономаха», «Кузьма Петрович Мирошев, русская быль времен Екатерины II», «Русские в начале XVIII столетия» и др. Однако они не вызвали большого читательского интереса и скоро были забыты.

Исторические романы И. И. Лажечникова носят несколько иной характер. («Ледяной дом», 1835, «Басурман», 1838, «Последний Новик», 1831-1833). Наиболее известным стал его роман «Ледяной дом» из эпохи «бироновщины». В нем на фоне исторически верных зарисовок жизни и быта XVIII века развертываются драматические события эпохи «немецкого засилья», интриги, столкновения «злых» и «добрых» реально существовавших исторических лиц. Сюжет романа также строится не на вымышленных, а на достоверных фактах, сохраняя в то же время черты романтического вымысла. Центральной темой романа стала «роковая» любовь главного героя Волынского к молдаванской княжне Мариорице. В судьбу их вмешивается мать Мариорицы, таинственная цыганка. Примечательно, что образ Волынского обрисован не однозначно — это и пламенный патриот, человек «глубокий и могучий духом», и ветреный волокита, государственный муж — и гуляка праздный, искусный политик — и не умеющий владеть собой юноша и т. п. В этом автор несколько отходит от традиций романтизма. Рассказывая о борьбе Волынского с Бироном и «бироновщиной», Лажечников почти не касался политической основы этого конфликта, сосредоточив внимание на изображении историко-этнографических деталей и психологических драмах героев. Любовная драма Волынского и княжны Мариорицы, по существу, заслонила политические события эпохи.

В то же время романтическая основа, известный историзм и гуманная позиция автора привлекали и привлекают читателей к его произведениям. Романы Лажечникова, по выражению Белинского, «достойны почетного упоминания в истории русской литературы».

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 |