Имя материала: История русской культуры: XIX век

Автор: Н. И. Яковкина

§ 11. образование «натуральной школы» в 40-х годах xix века

 

Характеризуя эпоху 40-х годов XIX века, Герцен писал: «Около 40-х годов жизнь из-под туго придавленных клапанов стала сильнее прорываться».74 Перемена, подмеченная внимательным взором писателя, выразилась в появлении новых направлений русской общественной мысли. Одно из них сформировалось на основе московского кружка А. В. Станкевича, возникшего в начале 30-х годов. Станкевич, его друзья Н. П. Клюшников и В. И. Красов, а также позднее присоединившиеся к ним В. Г. Белинский, В. П. Боткин, К. С. Аксаков, М. Н. Катков, М. А. Бакунин, увлеченные немецкой философией, совместно штудировали сочинения Шеллинга, Фихте, Канта, Гегеля, затем — Фейербаха. В этих философских и этических системах для них особое значение приобрели идеи диалектического развития общества, проблема духовной независимости человеческой личности и др. Эти идеи, обращенные к окружающей их действительности, рождали критическое отношение к русской жизни 30-х годов. По выражению Аксакова, в кружке Станкевича выработалось «новое воззрение на Россию, большей частью отрицательное». Одновременно с кружком Станкевича возник кружок А. И. Герцена и его университетских друзей Н. П. Огарева, Н. X. Кетчера, В. В. Пассека, И. М. Сатина, бывших приверженцами идей французских социалистов-утопистов, главным образом Сен-Симона.

Идеи немецких и французских философов оказали непосредственное воздействие на молодых русских мыслителей. Герцен писал, что философские идеи Станкевича, его «взгляд — на художество, на поэзию и на ее отношение к жизни — вырос в статьях Белинского в ту мощную критику, в то новое воззрение на мир, на жизнь, которое поразило все мыслящее в России и заставило с ужасом отпрянуть от Белинского всех педантов и доктринеров».75

Основой этого нового направления стали антикрепостнические устремления, освободительная идеология и литературный реализм.

Под влиянием общественных настроений в литературе все больше начинают освещаться социальные темы, ощутимей становится демократическая струя. В творчестве передовых русских писателей укрепляется стремление к правдивости в изображении русской жизни и особенно положения низших слоев общества. Большую роль в укреплении этого направления и собирании прогрессивных писательских сил сыграл кружок, возглавляемый В. Г. Белинским.

Осенью 1839 года В. Г. Белинский, переселившись из Москвы в Петербург, был приглашен А. Краевским возглавить литературно-критический отдел «Отечественных записок». Уже первые статьи молодого критика вызвали большой общественный резонанс: еще не создав нового литературного направления, они создали нового читателя. Молодые люди в столице и провинции, в дворянской и разночинной среде стали систематически следить за отделом критики и библиографии, где содержались разбор и оценка каждой книги, появившейся в недавнем прошлом. Белинский внес в литературу напряженность этических исканий, интеллектуализм, жажду познания.

Эти качества сделали его и идейным руководителем кружка, собиравшегося на квартире И. И. Панаева. Об этом вспоминал племянник хозяина: «Не столько ум и логика обусловили его (Белинского — Н. Я.) силу, сколько совокупность их с нравственными качествами. Это был рыцарь, сражающийся за правду и истину. Это был палач всего искусственного, деланного, фальшивого, неискреннего, всяких компромиссов и всякой неправды... При этом он обладал громадным талантом, резким эстетическим чувством, страстной энергией, восторженностью и теплейшим, деликатнейшим и отзывчивым сердцем ».76

Близко знавшие Белинского люди отмечали огромное моральное влияние его на членов кружка: «Он имел на меня и на всех нас чарующее действие. Это было нечто гораздо большее оценки ума, обаяния, таланта — нет, это было действие человека, который не только шел далеко впереди нас ясным пониманием стремлений и потребностей того мыслящего меньшинства, к которому принадлежали мы, не только освещая и указывая нам путь, но всем своим существом жил для тех идей и стремлений, которые жили во всех нас, отдавался им страстно, наполнял ими свою жизнь. Прибавьте к этому гражданскую, политическую и всякую безупречность, беспощадность к самому себе... и вы поймете, почему этот человек царил в нашем кружке самодержавно».77

Девизом своей литературно-критической деятельности Белинский провозгласил «социальность». «Социальность, социальность — или смерть! Вот мой девиз, — писал он В. Г. Боткину в сентябре 1841 года. — Сердце мое обливается кровью и судорожно содрогается при взгляде на толпу и ее представителей. Горе, тяжелое горе овладевает мной при виде и босоногих мальчишек, играющих на улице в бабки, и оборванных нищих, и пьяного извозчика, и идущего с развода солдата, и бегущего с портфелем под мышкой чиновника».78 Члены дружеского кружка Белинского разделяли эти новые общественные интересы, начинали в своем творчестве обращаться к изображению бедственного положения петербургских низов, все больше проникались пафосом «социальности». В начале 40-х годов на основе этой писательской группировки возникла так называемая «натуральная школа», объединившая ряд писателей-реалистов. Оформлению этого реалистического направления способствовало появление в 1842 году «Мертвых душ» Гоголя, которые, по словам Герцена, «потрясли всю Россию» и вызвали плеяду подражаний. Новая школа оформилась в течение 1842-1845 годов; к В. Г. Белинскому, И. С. Тургеневу, И. И. Панаеву, Д. В. Григоровичу, Н. А. Некрасову, И. А. Гончарову примкнула часть литераторов — членов кружка Петрашевского: С. Ф. Дуров, А. И. Плещеев, М. Е. Салтыков, В. Н. Майков, Ф. М. Достоевский, которые разделяли взгляды Белинского и его друзей. Достоевский восторженно вспоминал о своей встрече с великим критиком:

«Я вышел от него в упоении. Я остановился на углу его дома, смотрел на небо, на светлый день, на проходивших мимо людей и весь, всем своим существом ощущал, что в жизни моей произошел торжественный момент, перелом навеки, что началось что-то совсем новое, но такое, чего я и не предполагал тогда в самых страстных мечтах своих». 79

Писатели натуральной школы не были едины в своих общественно-политических взглядах. Часть из них уже становилась на позиции революционной демократии — Белинский, Некрасов, Салтыков. Другие — Тургенев, Гончаров, Григорович, Анненков — исповедовали более умеренные воззрения. Но общее для них всех — ненависть к крепостному строю и убежденность в необходимости его уничтожения — становилось связующим звеном в совместной деятельности.

В художественном плане писателей натуральной школы объединяло стремление к правдивости, честным наблюдениям над жизнью народа. Манифестом нового направления явились сборники рассказов — «Петербургский сборник» и «Физиология Петербурга». Участники их поставили себе задачей показать столицу Российской империи не с официальной, парадной стороны, а с закулисной, изобразить простонародный быт городских трущоб и закоулков. Увлечение «физиологическими» задачами привело участников новых сборников к тщательному изучению отдельных социальных прослоек, отдельных частей города и их быта.

Глубокую заинтересованность судьбами представителей низших сословий проявили не только Некрасов, хорошо знавший быт трудового народа — по собственному опыту, не только наделенный даром лингвиста и этнографа Даль, но и дворянские юноши Тургенев и Григорович.

При этом идейная направленность очерков демонстрирует непосредственную близость взглядам Белинского. Так, сборник «Физиология Петербурга» предваряется статьей критика, в которой он сравнивал Москву и Петербург. Определяющей чертой московского общества Белинский считает сохранение традиций феодального быта: «каждый живет у себя дома и отгораживается от соседа», в Петербурге же он видит центр правительственной администрации и европеизации страны. Следующие дальше произведения различных авторов иллюстрируют или развивают мысли, высказанные Белинским. Критик, например, пишет, что в «Москве дворники редки», так как каждый дом представляет семейное гнездо, не расположенное общаться с внешним миром, в Петербурге же, где каждый дом населен самыми разными людьми, дворник обязательная и важная фигура. Продолжает эту тему помещенный в сборнике очерк Даля «Петербургский дворник», в котором рассказывается о труде, жизни, взглядах вчерашнего крестьянина, ставшего заметным лицом в петербургских доходных домах.

Творчество писателей этого направления не ограничивалось изображением обитателей петербургских окраин. В их произведениях отражалась и жизнь крепостного крестьянства. В стихах Некрасова, в повести Григоровича «Антон Горемыка» и Герцена «Сорока-воровка» в качестве главных персонажей фигурируют крепостные крестьяне. Тема эта получила дальнейшее воплощение в рассказах Тургенева и романах Достоевского. Новая эпоха, естественно, породила в творчестве писателей-реалистов и нового демократического героя. На смену просвещенному дворянину в русскую литературу пришел «маленький человек» — ремесленник, мелкий чиновник, крепостной крестьянин.

Подчас, увлекаясь изображением психологических или речевых особенностей изображаемых персонажей, авторы впадали в натурализм. Но при всех этих крайностях произведения писателей натуральной школы представляли собой новое явление в русской литературе.

Об этом писал Белинский во вступлении к сборнику «Физиология Петербурга», в статье, посвященной обзору «Петербургского сборника», и в работе «Взгляд на русскую литературу 1846 года». В них говорилось, что для нормального развития литературы необходимы не только гении, но и таланты; наряду с «Евгением Онегиным» и «Мертвыми душами» должны быть публицистические и беллетристические произведения, которые в доступной читателям форме остро, своевременно откликались бы на злобу дня и укрепляли бы реалистические традиции. В этом отношении, как считал Белинский, натуральная школа стояла в первых рядах русской литературы.80 Итак, от отдельных выдающихся реалистических произведений — к реалистической школе — вот путь, который был пройден русской литературой с середины 20-х до середины 40-х годов. Кроме того, сборники натуральной школы возвращали русскую литературу к воинствующей принципиальности «Полярной звезды» Рылеева и Бестужева. Но в отличие от гражданско-романтической направленности декабристского альманаха сборники «натуральной школы» провозглашали задачи демократии и реализма.

Успехи «натуральной школы» вызвали ожесточенную критику со стороны ее противников и прежде всего реакционных журналистов типа Булгарина и Греча. Под предлогом защиты «чистого искусства» Булгарин обвиняет сторонников «натуральной школы» в пристрастии к грубым, низким сторонам жизни, в стремлении изображать природу без прикрас. «Мы же, — писал он, — держимся правила... Природа только тогда хороша, когда ее вымоют и причешут». Активным противником «натуральной школы» стал и Н. Полевой, теперь сотрудничавший с Булгариным, и профессор Московского университета Шевырев, участвовавший в славянофильском журнале «Москвитянин». Затем к враждебной полемике против «натуральной школы» присоединились более широкие литературно-художественные круги. Изощряясь в обвинениях против «натуралистов», эта пресса всячески подчеркивала «низость» тематики, «грязь действительности» в творчестве молодых писателей. В одном из изданий даже была помещена карикатура на Григоровича, изображающая его роющимся в помойке. Однако, подчеркивая «неэстетичность» художественной манеры «натуральной школы», противники ее ни словом не упоминали о правдивости изображаемой картины, о том, что писатели этой школы освещают народную жизнь, быт угнетенных слоев населения. Игнорирование оппонентами социального аспекта в творчестве писателей «натуральной школы» показало, что борьба шла не столько из-за творческих принципов, сколько из-за общественно-политической позиции.

Русская литература в течение первой половины XIX века прошла большой и сложный путь художественного и идейного развития: от классицизма — к сентиментализму, прогрессивному романтизму, а затем — к критическому реализму; от просветительства — через идеи декабризма — к идеям демократии. Выдающиеся успехи русской литературы этого периода были обусловлены тесной связью ее с социально-историческим развитием страны, жизнью народа, общественным движением. Она явилась выразительницей наиболее гуманных и прогрессивных идей своей эпохи. Современный исследователь истории русской культуры так оценил значение литературы: «Главную стабилизирующую и созидательную роль в русской культуре XIX-XX веков сыграла литература — в ее высших, наиболее совершенных, „классичных” явлениях».81 Передовая русская литература, ставшая нравственным вектором своей эпохи, все в большей степени начинает ориентироваться на широкую читательскую аудиторию. В 1830-х годах эта тенденция только зарождается, но к 40-50-м годам проявляется достаточно определенно. Литература «не удовлетворялась больше рукописными тетрадками в качестве тиражей, частными письмами в качестве публицистики, изящными игрушками — альманахами в качестве прессы. Она творилась теперь с шумом, адресовалась толпе; она создавала толстые журналы, она же придала подлинную мощь журнальным битвам Белинского».82

Процесс демократизации русской литературы стимулируется и появлением первых писателей-разночинцев. Народность русской литературы возрастает с каждым новым этапом освободительного движения.

В результате необычайно возрос общественный престиж литературного творчества, влияние литературы на различные слои читателей, которые видели в ней прогрессивную общественную силу. «Вопросы литературы, — писала современница, — стали вопросами жизни, за трудностью вопросов из других сфер человеческой деятельности. Вся образованная часть общества бросилась в книжный мир, в котором одном только и совершался действительный протест против застоя умственного, против лжи и двоедушия».83

 

Примечания

 

1 Белинский В. Г. Полн. собр. соч. Т. 9. С. 678.

2 Эйдельман Н. Последний летописец. М., 1983. С. 41.

8 Кочеткова Н. Д. Литература сентиментализма. СПб., 1994. С. 69.

4 Карамзин Н. М. Бедная Лиза. Повести. Л., 1970. С. 24, 93.

5 Эйдельман Н. Последний летописец... С. 111.

6 Литературные салоны и кружки. Первая половина XIX века, М.; Л., 1930. С. 43.

7 Дмитриев М.А. Мелочи из запаса моей памяти. М., 1869. С. 93.

8 Там же. С.82.

9 Литературные салоны и кружки... С. 51.

10 Белинский В. Г. Полн. собр. соч. Т. 7. С. 446-447.

11 Шубин В. Ф. Поэты пушкинского Петербурга. Л., 1985. С. 119.

12 Отечественная война и русское общество. 1812-1912. Т. 5. М., 1912. С. 141, 166.

13 Глинка С. Н. Записки о 1812 году С. Н. Глинки. СПб., 1895. С. 24.

14 Бестужев-Марлинский А. Соч. В 2 т. Т. 1. М., 1952. С. 119.

15 Жуковский В. А. Соч. М., 1954. С. 11.

16 Там же. С. 119, 122.

17 Там же. С.122.

18 Там же. С.41,43.

19 Сын Отечества. 1816. Ч. 31. № 27. С. 4.

20 Дмитриев М.А. Мелочи из запаса моей памяти. С. 127.

21 Литературные салоны и кружки. С. 56-57.

22 Тургенев Н. И. Письма к брату С. И. Тургеневу. М.; Л., 1936. С.235.

23 Литературные салоны и кружки... С. 67-68.

24 Пушкин А. С. Собр. соч. В 3 т. Т. 3. М., 1954. С. 155.

25 Пушкин А. С. Собр. соч. В 8 т. Т. 1. М., 1967. С. 308, 310.

26 Базанов В. Очерки декабристской литературы. М., 1953. С. 159.

27 Шубин В. Ф. Поэты пушкинского Петербурга. Л., 1985. С. 123.

28 Пушкин А. С. Собр. соч. В 8 т. Т. 1. С. 160.

29 Бестужев Л. А. Воспоминания о Рылееве // Верные сыны Отечества. Л., 1982. С. 177. 3» Рылеев К. Ф. Собр. соч. М., 1971. С. 57-58.

31 Там же. С.233.

32 Там же. С.127.

33 Бестужев-Марлинский А. А. Соч. В 2 т. Т. 1. С. 147.

34 Там же. С.64.

35 Там же. С.132, 137.

36 Пушкин А. С. Собр. соч. В 3 т. Т. 3. М., 1954. С. 167.

37 Пушкин А. С. Собр. соч. В 8 т. Т. 4. С. 230.

38 Фридман Н. В. О романтизме Пушкина // К истокам русского романтизма. М., 1973. С. 156.

39 Лемке М. Николаевские жандармы и литература 1826-1855 годов СПб., 1908. С. 23.

40 Скабичевский А. М. Очерки истории русской цензуры (1700-1863). СПб., 1892. С. 214.

41 Никитенко А. В. Записки и дневники. СПб., 1904. Т. 1. С. 204.

42 Лемке М. Николаевские жандармы и литература... С. 50.

43 Герцен А. И. Собр. соч. Т. 3. С. 434.

44 Никитенко А. В. Записки и дневники. Т. 1. С. 97.

45 Лермонтов М. Ю. Собр. соч. В 4 т. Т. 2. Л., 1979. С. 95.

46 Белинский В. Г. Полн. собр. соч. В 13 т. М., 1953-1959. Т. 4. С. 504.

47 Лермонтов М. Ю. Собр. соч. В 4 т. Т. 2. С. 407.

48 Огарев Н. П. Избранные социально-политические и философские

произведения. Т. 1. М., 1952. С. 449-450. 19 Лермонтов М. Ю. Полн. собр. соч. В 4 т. Т. 2. С. 374.

50 Макогоненко Г. Л. Гоголь и Пушкин. Л., 1985. С. 35.

51 Гоголь Н. В. Собр. соч. В 6 т. Т. 2. М., 1952. С. 243.

52 Литературные салоны и кружки... С. 16

53 А. П. Воспоминания // А. С. Пушкин в воспоминаниях современников. Т. 1. М., 1985. С. 405.

54 Плетнев П. А. Сочинения и переписка. СПб., 1885. Т. 2. С. 80-82.

55 Литературные салоны и кружки... С. 67.

56 Тютчева А. Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания. М., 1954. С. 71.

57 Там же. С. 72.

58 Там же. С. 73.

59 Панаева А. Воспоминания. М.; Л., 1933. С. 293.

60 Литературные салоны и кружки... С. 237, 239.

61 Кавелин К. Д. Собр. соч. Т. 2. СПб., 1899. С. 1090.

62 Литературные салоны и кружки... С. 12, 13.

63 Макогоненко Г. П. От Фонвизина до Пушкина. Из истории русского реализма. М., 1969. С. 487.

64 Там же. С.490.

65 Кулешов В. И. Литературные связи России и Западной Европы в

XIX века. М., 1977. С. 40-44.

66 Башуцкий А. Панорама Санкт-Петербурга. Кн. 1. СПб., 1834. С. 28.

67 Вацуро В. Э. Е. А. Баратынский // История русской литературы. В 4 т. Т. 2. Л:, 1981. С. 391.

68 Пушкин А. С. Евгений Онегин //Пушкин А. С. Собр. соч. Т. 5. Л., 1969. С. 65.

69 Там же. С. 71.

70 Гоголь Н. В. Полн. собр. соч. Т. 8. М., 1952. С. 50.

71 Макогоненко Г. П. Творчество Пушкина в 30-е годы. Л., 1982. С. 8.

72 Анненков П. В. Литературные воспоминания. Л., 1928. С. 73.

73 Некрасов Н. А. Соч. В 3 т. Т. 2. М., 1953. С. 20-21.

74 Герцен А. И. Собр. соч. В 30 т. Т. 20. М., I960. С. 346.

75 Там же. С. 43.

76 Панаев В. А. Воспоминания // Русская старина. 1901. Сент. С. 485.

77 Кавелин К. Д. Собр. соч. Т. 3. СПб., 1889. С. 1085.

78 Белинский В. Г. Письмо В. П. Боткину // Белинский В. Г. Полн. собр. соч. Т. 12. С. 69.

79 В. Г. Белинский в воспоминаниях современников. М., 1962. С. 554.

80 Белинский В. Г. Физиология Петербурга // Белинский В. Г. Полн. собр. соч. Т. 9. С. 217.

81 Кондаков И. В. Введение в историю русской культуры. М., 1997. С. 309.

82 Гуковский Г. А. Реализм Гоголя. М.; Л., 1959. С. 10.

83 Пассек Т. П. Из дальних лет. Т. 2. СПб., 1879. С. 127.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 |