Имя материала: История русской культуры: XIX век

Автор: Н. И. Яковкина

§ 1. политика правительства в области просвещения

 

К началу XIX века в народном хозяйстве России все более явственно назревают коренные изменения. Они порождались развивающимися буржуазными отношениями в различных областях экономики — оживилась деятельность внутреннего рынка, росли и крепли международные торговые сношения, в промышленности все большее значение приобретала фабрика с вольнонаемными рабочими, постепенно вытеснявшая вотчинную и посессионную мануфактуры. Товарные отношения проникают в сельскохозяйственное производство, способствуя появлению специализированного земледелия, внедрению технических и агрономических новшеств, возникновению поместий, работающих на внутренний или внешний рынок. Растущие города, привлекая все новых рабочих, ремесленников, торговцев, увеличивали потребности внутреннего рынка.

Развивающийся товарообмен между отдельными регионами страны требовал улучшения средств связи, транспорта, водных путей.

В связи со всеми этими явлениями все острее становится потребность не только в образованных специалистах, но и просто в грамотных работниках, способных обслуживать более сложный процесс промышленного и сельскохозяйственного производства. В этой ситуации одним из важнейших условий поступательного развития страны становилось народное образование. В то же время, по данным 1797 года, процент грамотного сельского населения равнялся 2,7; городского — 9,2\%.1

При этом следует учитывать, что основную массу населения России составляли крестьяне, и только 4\% всех россиян обитало в городах. Кроме того, критерий грамотности в начале XIX века был чрезвычайно низким. Грамотным считался человек, способный вместо креста обозначить свою подпись фамилией.

Идеи просвещения еще во второй половине XVIII века привлекают внимание представителей передового дворянства. И. И. Бецким и Н. И. Новиковым высказываются мысли об образовании и воспитании «новых людей» и «полезных граждан». Просветительские идеи получают дальнейшее и более демократическое осмысление в сочинениях А. Н. Радищева, И. П. Пнина, А. Ф. Бестужева, В. В. Попугаева, на страницах «Санкт-Петербургского журнала», «Периодического издания Вольного общества любителей словесности, наук и художеств».

 

* * *

Первый год нового XIX столетия ознаменовался для России рядом событий, резко изменивших направление ее внутренней и внешней политики. 11 марта 1801 года скоропостижно скончался от «апоплексического удара», по словам правительственного сообщения, в действительности же в результате ударов, нанесенных ему заговорщиками, император Павел I. Однако государственный переворот, который возвел на родительский престол Александра I, не обеспечил ему прочной власти. Молодой монарх для укрепления своего положения вынужден был искать новые общественные силы, которые он мог бы противопоставить и деятелям павловского времени и сановной оппозиции екатерининских вельмож. Положение государственной власти осложнялось и недовольством армии, крестьянскими выступлениями, напряженной международной обстановкой. В этих условиях обращение к либеральному реформизму казалось спасительным средством, которое привлекло бы на сторону правительства значительные круги просвещенного дворянства.

К подготовке целого ряда либеральных реформ были привлечены «молодые друзья» императора — князь А. Чарторижский, граф П. А. Строганов, граф В. П. Кочубей, Н. Н. Новосильцев — младшее поколение богатейших и знатнейших дворянских семей. В 1801 году они составили неофициальное совещание, так называемый Негласный комитет, который, как предполагалось, должен был изучить состояние государства и разработать ряд реформ по важнейшим вопросам экономической, социальной и культурной жизни. Наряду с крестьянским вопросом и реорганизацией государственного аппарата большое внимание Негласного комитета было уделено народному просвещению. Культурная отсталость России столь явно препятствовала поступательному развитию промышленности, торговли, финансов страны, что правительство вынуждено было подумать о создании новой системы народного просвещения. В связи с этим на заседаниях комитета были заслушаны проекты Лагарпа, Чарторижского, Новосильцева, Воронцова, а также Каразина и Мартынова.

В августе 1802 года было создано министерство народного просвещения, первоочередной задачей которого стала подготовка и проведение полной реорганизации всех звеньев учебного процесса в России. Ранее подготовленные и обсуждаемые «Предварительные правила народного просвещения» были дополнены, утверждены царем и опубликованы в 1804 году в виде двух уставов — «Устава университетов Российской империи» и «Устава учебных заведений, подведомственных университетам».

Согласно уставу 1804 года создавалась стройная и последовательная система административного управления всеми учебными заведениями. Народное образование в России делилось на четыре ступени: 1) приходские училища, 2) уездные училища, 3) гимназии, 4) университеты. Все эти ступени в учебном и административном плане были связаны между собой. Вся территория России была разделена на 6 учебных округов по числу существовавших и предполагавшихся к открытию университетов: Московский, Дерптский, Виленский, а также Петербургский, Казанский и Харьковский. Во главе каждого учебного округа стоял попечитель, осуществлявший в своем лице контроль министерства просвещения за всеми учебными заведениями данного округа. Попечителю непосредственно подчинялся и ректор университета.

Профессора университета во главе с ректором призваны были курировать гимназии тех губернских городов, которые входили в округ, принимать участие в разработке учебных и методических вопросов, контролировать деятельность директоров и преподавателей гимназии.

Аналогично этому директор гимназии отвечал за работу уездных училищ своей губернии, а смотритель уездных училищ — за деятельность приходских училищ уезда. Так возникала стройная система соподчинения учебных заведений от низших до высших, причем это соподчинение не ограничивалось чисто административной сферой. Устав 1804 года, определивший не только структуру учебных заведений, но и содержание и методы учебного процесса, устанавливал преемственность учебных программ всех ступеней низшей, средней и высшей школы того времени.

Согласно уставу, начальным звеном школы становились приходские училища, которые были предназначены дать в течение одного года детям «низших слоев» религиозное воспитание и навыки чтения, письма и счета, подготовив их к поступлению в уездное училище.

Следующей ступенью образования стали уездные училища с двухгодичным сроком обучения, создавались они в уездных и губернских городах и предназначались для детей ремесленников, мелких торговцев, зажиточных крестьян, дабы «сообщить детям свободных непривилегированных сословий необходимые познания, сообразные состоянию их и промышленности».2 Учебный план уездных училищ был рассчитан на то, чтобы подготовить учеников к поступлению в гимназию.

Гимназии должны были открываться в губернских городах. Курс обучения в них был четырехлетним. Целью обучения была подготовка детей дворян к государственной службе или поступлению в университет.

Наконец, завершали систему обучения университеты. Согласно «Уставу университетов Российской империи» управление ими, разработка учебных планов и т. п. производилась выборными учеными советами во главе с ректором, профессора и деканы факультетов также выбирались ученым советом. Ректор университета выбирался с последующим утверждением.

Университеты получали право создавать научные общества, библиотеки, заводить свои типографии и печатать научные труды.

Таким образом, по уставу 1804 года они получали автономию.

Реформа учебных заведений 1804 года безусловно отличалась рядом прогрессивных черт, отражала влияние идей русских просветителей XVIII века и передовой общественности начала XIX века. Значительным шагом вперед в области просвещения было установление преемственности различных ступеней низшей, средней и высшей школы, расширение учебных программ, утверждение более гуманной и прогрессивной методики преподавания и, главное, бесплатность обучения.

Все это создавало видимость буржуазной реформы школы, доступности образования для всех сословий Российской империи. Однако видимость эта была обманчивой, и буржуазный характер проводимых мероприятий значительно ограничивался сохраняемыми феодальными чертами. Несмотря на формальную бессословность учебных заведений приходские училища были задуманы и осуществлены как низшие школы для народа. Показательно, что правительство устранилось от их содержания, возложив это в казенных деревнях на самих крестьян, в помещичьих — на «благоусмотрение» владельца. Передача дела народного образования в руки помещиков по существу сводила на нет организацию училищ для крепостных крестьян. Так же отрицательно был решен вопрос о приеме крепостных в гимназию, хотя в уставе о гимназиях значилось, что принимаются в них ученики всякого звания, обладающие знаниями в объеме уездного училища. Однако позднее последовало разъяснение министра просвещения — лица крепостного состояния могут быть допущены в гимназию лишь при условии предоставления им помещиками «вольной», другими словами, тогда, когда перейдут в другое сословие.

Усиление сословных тенденций выразилось и в создании благородных (то есть предназначенных исключительно для детей дворян) пансионов. Часть из них была преобразована из воспитательных учреждений в самостоятельные учебные заведения, как, например, благородные пансионы при Московском и Петербургском университетах, другие были созданы подобно Царскосельскому лицею.3

События, последовавшие за победоносным окончанием войны против Наполеона, вызвали изменения не только во внешней, но и во внутренней политике России. Реставрация реакционных монархических режимов в Западной Европе и создание Священного союза с одной стороны, с другой — страх перед нарождающимися антиправительственными настроениями в среде дворянства и растущими крестьянскими волнениями — все это обусловило реакционное направление правительственной политики. Новый правительственный курс ознаменовался усилением бюрократического произвола, совершенствованием органов политического сыска, созданием печально знаменитых военных поселений. Вместе с тем, растущие религиозно-мистические увлечения Александра I и его окружения выражаются в создании библейского общества, усилении цензурных преследований и, главным образом, в отношении правительства к делу народного просвещения.

Усиление реакционного курса тяжело сказалось на положении русской школы.

Первым признаком наступающей реакции было преобразование в 1817 году министерства народного просвещения в министерство духовных дел и народного просвещения. Во главе его был поставлен президент Российского библейского общества, бывший обер-прокурор Синода князь А. П. Голицын. Деятельность преобразованного министерства развивалась в полном соответствии с его названием. Одной из первоочередных задач министерства стала ревизия учебного процесса. На следующий же год начался пересмотр учебных планов. При этом было признано необходимым направить народное воспитание «к водворению в составе общества в России постоянного и спасительного согласия между верой, ведением и властию...».

В 1819 году в связи с принятыми изменениями учебных планов во всех низших школах кроме уроков «закона Божия» были введены «Чтения из Священного писания». В низшей школе было запрещено преподавание естествознания. Сильнее всего пострадали учебные планы гимназии. Из гимназического курса исключались философские науки, начальные основания политэкономии, теория коммерции и технология. Особое опасение министерства вызывали университеты, которые признавались очагами революционной заразы. Искоренению ее должны были послужить решительные меры, предпринятые сначала в отношении Казанского университета и распространенные позднее на другие высшие учебные заведения — в Петербургском и Харьковском университетах, гимназии высших наук в Нежине и т. д. Ужесточившаяся политика в отношении просвещения, усиление цензурных репрессий, всевозрастающая полицейская слежка явственно обозначили реакционность правительственного курса.

События 14 декабря 1825 года, завершившие первую четверть XIX века, наложили неизгладимый отпечаток на последующий период. Опасение революционной крамолы определило направление внутренней политики, вызвало принятие мер не только чисто полицейского характера, как создание III отделения и корпуса жандармов, но и мероприятий, направленных на упрочение самодержавной власти — централизация государственного управления, кодификация законов, — а также укрепление классовой опоры царизма — дворянства. Это стремление к консервации основ феодального государства наглядно проявилось и в деятельности комитета 6 декабря 1826 года, и в реформах просвещения. Уже весной 1826 года министерство просвещения получило указание кардинально пересмотреть всю систему народного образования. Этим занялся специально созданный комитет устройства учебных заведений, деятельность которого так определялась министром просвещения Шишковым: «все вредное в преподавании и воспитании остановить, искоренить и обратить к началам, основанным на чистоте веры, верности и долге государю и отечеству».

Назначение нового министра просвещения С. С. Уварова знаменовало лишь укрепление реакционного курса. Воззрения Уварова были достаточно характерны для определенной части русского дворянства в первой половине XIX века. Разносторонне образованный человек, увлекавшийся литературой, автор ряда работ о Гете и классических древностях, участник литературных кружков, в том числе и «Арзамаса», где сблизился с Н. М. Карамзиным, В. А. Жуковским, Н. И. Гнедичем, братьями А. И. и Н. И. Тургеневыми, после 1825 года он полностью отходит от увлечений молодости и выступает как один из наиболее рьяных идеологов реакции, один из авторов так называемой теории официальной народности. Как едко писал А. И. Герцен: «При Александре он писал либеральные брошюрки по-французски, потом переписывался с Гете по-немецки о греческих предметах. Сделавшись министром, он толковал о славянской поэзии IV столетия, на что Кочановский ему заметил, что тогда впору было с медведями сражаться нашим праотцам, а не то что песнопеть о самофракийских богах и самодержавном милосердии».4 Став министром, Уваров призван был воплощать в жизнь идеологию николаевской России, прививать юношеству «истинно русские охранительные начала — православие, самодержавие и народность, составляющие последний якорь нашего спасения и залог силы и величия нашего отечества». Искоренение революционных идей, насаждение религиозного и верноподданнического мировоззрения, восстановление и укрепление сословного начала в обучении стало первоочередной задачей министерства просвещения.

Плодом деятельности комитета, просуществовавшего до 1835 года, явились: 1) устав гимназии и училищ уездных и приходских 1828 года и 2) университетский устав 1835 года. Сохраняя типы учебных заведений, созданные еще в 1804 году, устав 1828 года устанавливал их сословную принадлежность: в приходских училищах должны по преимуществу обучаться дети крестьян и мещан; в уездных — дети купцов, в гимназиях — дети дворян. В соответствии с этим определялся и учебный план заведений.

Перестройка системы образования была завершена «Положением об учебных округах», изданным в 1835 году, и «Общим уставом императорских российских университетов». «Положение» окончательно ломало ту структуру учебных заведений, которая была создана в 1804 году. Университеты лишались научно-методических и учебно-административных функций по отношению к низшим и средним школам возглавляемых ими округов. Отныне все учебные заведения округа находились под надзором и контролем попечителя, назначаемого министром просвещения.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 |