Имя материала: Конфликтология

Автор: Дмитриев Анатолий Васильевич

§ 4. насилие: российская специфика1

 

В современном российском обществе насилие хотя и осуждается, но одновременно пронизывает все его поры. Преступность, террор, этнические и социальные конфликты служат постоянными индикаторами насилия. Оно стало правилом во взаимоотношениях части общества.

Одна из причин такой ситуации в специфике прошлой и нынешней социальной структуры, политических традициях России, ее национальной культуре.

 

И с т о к и

 

Как уже известно читателю, общественные группы руководствуются в своих действиях интересами, которые определяются их местом в социальной структуре общества. Социальная структура России до Октябрьской революции 1917 г. отличалась двумя особенностями, которые благоприятствовали активному использованию насилия во взаимоотношениях между общественными группами.

С   о д н о й   с т о р о н ы,  крайней поляризованностью высших и низших слоев общества. Их образ и качество жизни, объем социальных благ (власть, престиж, богатство) были абсолютно несовместимы, они жили словно в разных мирах. Н.А. Бердяев писал: «Нигде, кажется, не было такой пропасти между верхним и нижним слоем, как в Петровской России. И ни одна страна не жила одновременно в столь разных столетиях, от XIV до XIX в. и даже от века грядущего, до XXI века»1. Вопиющее неравенство социальных групп не могло не вызвать отчуждения между ними, чувства взаимного недоверия и ненависти, а у части образованных слоев — вины и ожидания неизбежной расплаты. Известный русский религиозный философ Г.П. Федотов отмечал: «Со времени европеизации высших слоев русского общества дворянство видело в народе дикаря, хотя бы и невинного, как дикарь Руссо; народ смотрел на господ как на вероотступников и полунемцев»2. Взаимное отчуждение создавало грозный потенциал взрыва, социальных потрясений, которые периодически выливались в восстания, бунты и, наконец, в революции 1917 г.

С   д  р у г о й   с т о р о н ы, социальная структура традиционного российского общества была архаичной, характеризовалась неразвитостью классовых отношений. Все социальные группы России (особенно с XVI до начала XIX в.) находились в рабской или полурабской зависимости от самодержавия, распоряжавшегося их судьбами, определявшего их социальное положение.

Русские цари в традициях восточного деспотизма относились к стране как к своей вотчине. Государь мог отобрать землю у бояр, помещики до второй половины XVIII в. принуждались к государственной службе, их могли лишить дворянского звания. Контроль был установлен и над буржуазией. Со времени царствования Петра I государство было фактически собственником промышленных предприятий — устанавливало цену на их продукцию. Казна также заставляла купцов продавать товар по твердым ценам, а сама перепродавала их по рыночным.

В итоге самодержавие препятствовало формированию самостоятельных, осознающих свои интересы, организованных общественных групп.

Социальная зависимость всех основных сословий России, их неразвитость, неспособность к серьезному сопротивлению создавали благоприятную почву для государственного произвола, насилия. Отсутствие независимого, экономически сильного среднего класса лишило российское общество слоя, способного уравновешивать социальные противоречия между группами, находящимися на флангах социальной структуры.

Основные общественные группы дореволюционной России проявляли готовность к политической активности, в том числе в насильственной форме, главным образом лишь в периоды изменений, которые носили открыто взрывной характер в силу консерватизма, закрытости социальной структуры. Следовательно, реакция социальных групп могла быть более энергичной, агрессивной, насильственной. Так и случилось.

Снижение социального статуса титулованного боярства и восхождение помещиков в ходе опричнины вылилось в многочисленные акты насилия: «В XVI в. смена княжеского боярства худородным поместным классом приняла характер насильственной революции, поколебавшей самые устои Московского царства»1. Закрепощение вольных людей, прежде всего крестьянства, в XVI-XVII вв. также привело к резкому ухудшению социального положения ряда общественных групп, что стало одним из источников насильственных конфликтов, смуты.

Радикальные реформы Петра I обусловили глубокие сдвиги в социальной структуре российского общества. Они подняли на вершину иерархической лестницы новые слои служилых людей, не имевших знатного происхождения. Их восходящая мобильность сопровождалась ослаблением позиции традиционной знати, которая попыталась добиться реванша после смерти Петра в «эпоху переворотов» середины XVIII в.

Реформы Александра II, надломившие бюрократический строй, были осуществлены в значительно более мягкой форме, чем петровские. Однако и они вызвали большие социальные перемещения, ввергшие Россию в неравновесное состояние. Появление разночинной интеллигенции с ее социальными амбициями, противоречивость положения крестьянства после реформы 1861 г. не могли не вылиться в социальные катаклизмы, народнический терроризм и последовавшую за ними реакцию.

Глубокие стратификационные сдвиги предшествовали и революционным потрясениям начала XX в. С одной стороны, возросли численность и экономическая роль классов, порожденных быстрой индустриализацией России (пролетариат, промышленная буржуазия). С другой — их возможности влиять на властные отношения остались весьма ограниченными. Статусная несовместимость отличала положение и других общественных групп: крестьянства («освобождение» при нехватке земли); интеллигенции (высокое образование и политическое бесправие); дворянства (принадлежность к престижному сословию и сложное материальное положение) и т.д.

Политическая история многих стран показывает, что столь кричащие несовпадения отдельных позиций в рамках совокупного статуса социальных групп часто являются источником политического насилия. Беспорядки начала XX в. не стали исключением: основные группы дореволюционной России, будучи деформированными и слабыми, проявляли социальную активность, сопровождавшуюся насилием, лишь в периоды выхода общественной системы из состояния равновесия (поражение в войне с Японией). Вместе с тем сословная несовместимость создавала конфликтогенный потенциал насилия, .смуты, который окрашивал политическую жизнь России в течение многих десятилетий.

Специфические черты традиционной социальной структуры были унаследованы российским обществом после прихода большевиков к власти в октябре 1917 г. Хотя социальная структура стала более мобильной, условия жизни и социальное положение новых лидеров коренным образом отличались от статуса рядовых граждан. Несмотря на массированную идеологическую обработку, низшие слои советского общества всегда в той или иной степени ощущали несовместимость своих интересов с интересами номенклатуры, не доверяли ей, особенно на этапе разложения тоталитарного режима.

Как и в дореволюционной России, в советское время социальные группы находились в зависимости от государственной власти. Все они рассматривались служащими государства (коммунистической партии), находящимися в полном его распоряжении. При Сталине насильственному социальному перемещению мог быть подвергнут любой человек, в том числе и представитель партократии.

Ослабление репрессий с конца 50-х гг. повысило социальную безопасность номенклатуры, но мало коснулось статуса государства; отсутствие собственности и возможностей для социальной самодеятельности обусловили пассивное отношение низших слоев общества к государственному насилию. Однако экономическая слабость основных социальных групп советского общества имела и оборотную сторону. Приученные к иждивенчеству, социальные низы способны на самые отчаянные действия, когда их лишают государственной кормушки, «гарантированного» минимума.

Грубое вмешательство государства в социальные процессы привело к сосредоточению в городах значительной массы людей, близких по своей психологии к маргинальной прослойке. Отсутствие прочных социальных связей, беспочвенность способствует крайней противоречивости их поведения, в том числе и готовности последовать за экстремистскими призывами.

Следует отметить, что социальное неравенство в СССР дополнялось этническим. Этнические проблемы, искусственно загоняемые внутрь репрессивной политикой, представляли собой мощную «мину» замедленного действия, которая взорвалась в конце 80-х — начале 90-х гг.

 

В о з д е й с т в и е   т  р а д и ц и й

 

Немалую роль в широком распространении насилия сыграли и политические традиции. Абсолютистский режим, существовавший в России на протяжении веков, не предполагал наличия каких-либо легальных каналов, которые позволяли бы влиять на властные отношения мирными средствами. Отсюда главным способом защиты политических интересов становится политическое насилие: репрессии, перевороты, восстания.

На этапе феодальной раздробленности насилие было связано с существованием нескольких центров власти, конкуренцией между ними. Вооруженная борьба между княжествами на Руси обострялась отсутствием четкого порядка престолонаследия на великое княжение.

Утверждение централизованного государства со столицей в Москве (середина XV— середина XVII в.) сопровождалось подавлением самостоятельности других княжеств, регионов (например, жесточайший разгром феодальной республики в Новгороде и т.д.). По мнению Г.П. Федотова, «само собрание уделов совершалось восточными методами, не похожими на одновременный процесс ликвидации западного феодализма... Русь становится мощной Московией, однообразной территорией централизованной власти: естественная предпосылка для деспотизма»1. Российское централизованное государство отличалось мощным военно-полицейским репрессивным аппаратом. Отсюда полное политическое бесправие российских сословий. Для того чтобы держать их под постоянным контролем, была создана система политического сыска. Соборное уложение 1649 г. не проводило различия между преступными намерениями и преступлением. Семьи изменников, в том числе малолетние дети, подлежали смерти, если не доносили властям о затеваемом преступлении.

Петр I создал Преображенский приказ, который занимался расследованием политических преступлений. Его деятельность была окружена секретностью, и даже Сенат не мог вмешиваться в нее. В застенках приказа были подвергнуты пыткам и убиты тысячи людей.

После периода «просвещенного абсолютизма» Екатерины II, когда дворянство получило некоторые права и свободы, вновь произошло ужесточение режима. При Николае I было создано так называемое III Отделение, которое совместно с корпусом жандармов осуществляло политическую слежку, оплачивая услуги множества соглядатаев. Ужесточилась и цензура. Согласно Уложению 1845 г., не только Попытки изменить существующий государственный строй и порядок управления, но и сама постановка вопроса об этом являлась тягчайшим преступлением.

До 1864 г. Россия не имела независимой системы судопроизводства. Юстиция представляла собой ответвление административной системы. Это лишало подданных Российской империи юридической защиты от произвола.

Либеральные реформы 1860-1870-х гг. сменились реакцией при Александре III. Министерство внутренних дел, генерал-губернаторы получили чрезвычайные полномочия в борьбе с оппозицией.

Будучи до определенного времени эффективной, политическая система полицейского государства становилась затем все более косной, консервативной. Нежелание правящей элиты идти на серьезные политические реформы, которые позволили бы оппозиционным организациям участвовать в легальном политическом процессе, озлобляло многих, подталкивало к экстремистским действиям.

Запоздалые, половинчатые политические уступки самодержавия в начале XX в. лишь ослабили правящий режим. Разгоны нескольких созывов Государственной думы подорвали не только доверие к царю и правительству, но и уважение к представительной власти. Это укрепляло позиции крайних политических сил, делавших ставку на насилие.

Отсутствие глубоко укоренившихся и развитых демократических механизмов и процедур с необходимостью предопределило замену авторитарного режима царя после Февральской революции 1917 г., но не на демократию, а в конечном итоге на советский тоталитаризм.

Масштабы политического насилия значительно возросли, террор и репрессии были возведены в ранг государственной политики. Это объясняется в первую очередь стремлением подавить сопротивление своих противников, ликвидировать любую возможную оппозицию. С помощью насилия предполагалось компенсировать неразвитость объективных предпосылок для радикальных социальных преобразований. Вдобавок, насилие исходило из постулатов «пролетарской идеологии» (апология диктатуры пролетариата, неверие в демократию и т.д.).

Очевидно, что политическая практика эффективного (с точки зрения стабильности) тоталитарного режима сформировала в массовом сознании убеждение в том, что насилие — самый простой и короткий путь к достижению целей («Есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы»).

Распространенность насилия в политической истории России обусловливалась и соииокультурными традициями. Заметим, что на ценностно-нормативную систему общества значительное влияние оказывала этническая психология. Как показывает мировой опыт, она может либо способствовать, либо препятствовать распространению насилия в социальной жизни.

Что касается русского национального характера, то, по мнению многих исследователей, его отличает заметная противоречивость. Например, Н.А. Бердяев отмечал, что «для русских характерно совмещение и сочетание антиномических, полярно противоположных начал»1. Многие исследователи писали о дуализме, присущем русской душе.

С одной стороны, русские проявляют на протяжении своей истории удивительную пассивность, терпение, конформизм по отношению к деспотическим режимам, сменявшим друг друга, а с другой — русские отличаются страстностью, стремлением к абсолютному совершенству. Русский человек словно не признает середины. Выдающийся русский философ Н.О. Лосский отмечал у русских недостаток внимания к «средней области культуры»2. Если они во что-то верят, то готовы отдать этому себя без остатка.

Фанатизм веры в русской душе зачастую сочетается с неприемлемостью чужих взглядов, отсюда и возникает ненависть к инакомыслящим и последовательная борьба против них.

Вера в свою собственную миссию, нетерпимость к инакомыслящим, как правило, ведут к жестокости, насилию. Так, Лосский писал, что в русской жизни было немало проявлений жестокости.

Утрата веры в определенные идеалы приводит к бунтам против всего того, во что человек верил еще вчера. Если русский человек «усомнится в абсолютном идеале, то он может дойти до крайнего скотоподобия или равнодушия ко всему; он способен прийти от невероятной законопослушности до самого необузданного безграничного бунта»3. О том же свидетельствует и Г.П. Федотов: «Когда становится невмочь, когда «чаша народного горя с краями полна», тогда народ разгибает спину: бьет, грабит, мстит своим притеснителям - пока сердце не отойдет... Бунт есть необходимый политический катарсис для московского самодержавия, исток застоявшихся, не поддающихся дисциплинированию сил и страстей»4.

Такими были крестьянские бунты — стихийные, жестокие, лишенные каких-либо четких политических целей и перспектив. Это были бунты не во имя свободы, а во имя воли, понимаемой как анархическая освобожденность от всех обязанностей, некий разгул души.

Крушение системы ценностей, ядром которой были «вера, царь и отечество», привело к самому разрушительному бунту русского народа в XX в., который позволил большевикам прийти к власти. Как всегда в истории России, крестьянство не получило от бунта ничего, кроме истребления помещиков. Однако позднее большевикам путем террора и умелой пропаганды удалось сформировать в массе своей лояльное население, которому привили веру в новый абсолют — «светлое коммунистическое будущее».

 

С о в р е м е н н ы е  ч е р т ы

 

Сегодняшняя Россия вновь сталкивается с серьезным социально-экономическим, политическим и духовным кризисом, который чреват острыми насильственными конфликтами. Переход от одного режима к другому всегда связан с определенным политическим хаосом, переоценкой ценностей. Аналогичный процесс наблюдается и в нашей стране. Пока он проходит относительно мирно (за исключением событий 1991 и 1993 г.). Чем это объясняется?

На политические события в России последнего времени оказывают влияние противоречивые факторы отечественной истории, в частности, усталость и страх повторения революции. Относительно бескровный характер трансформации российского общества объясняется также преобладающим воздействием консервативности политического сознания (пассивность, недоверие к политикам, апатия). Политическую активность проявляет пока лишь часть населения, в основном в Москве и Петербурге. Желание принять участие в массовых выступлениях против руководства страны, как правило, изъявляет лишь меньшинство населения.

Это объясняется тем, что население постепенно адаптируется к результатам экономической реформы, проявляя больший интерес к проблемам материального обеспечения, чем к политике.

Определенным сдерживающим фактором являются трагические последствия гражданской войны и прошлых репрессий, правда о которых стала известной в последние годы.

Однако наряду с факторами, препятствующими политическому насилию, в современной России происходят определенные процессы, которые содержат опасный потенциал вооруженного противоборства.

Прежде всего отметим, что в социальной структуре произошли серьезные сдвиги, нарушившие относительное равновесие. Значительно снизился объем социальных благ у большой части населения страны. Реальное потребление за годы экономической реформы снизилось до уровня 50-60-х гг. При этом разрыв доходов между бедными и богатыми оказался чрезвычайно опасным. Углубление социальной дифференциации является наиболее мощным фактором социальной агрессии в России, где в массовом сознании всегда жила идея социальной справедливости, зачастую понимаемой как полное равенство людей.

Предпосылкой политического насилия является также хаос в управлении, характерный для периода перехода от тоталитарного режима. В это время органы государственной власти слабо контролируют политическую ситуацию, так как старые механизмы контроля разрушены, а новые еще не дееспособны. Расползание по стране оружия, волна преступности, отсутствие надлежащих мер против экстремистских организаций (фашистских, националистических) — все эти признаки современной политической реальности свидетельствуют о благоприятной почве для насилия.

Смена политических элит, которая произошла в России в начале 90-х гг., привела к острому противоборству не только между «победителями» (новой бюрократией) и «побежденными» (старая партократия), но и внутри правящей элиты, так как, по мнению ученых, нынешние элитные структуры строятся на основе клановости, групповщины.

В силу неразвитости классовых отношений в России политические группировки зачастую создаются не на основе общих социальных интересов, а личных симпатий и антипатий. Это усиливает эмоциональный характер столкновений между ними, делает их мало-предсказуемыми.

Отсутствие опыта деятельности в условиях развитой демократии, неумение пользоваться ее институтами и процедурами приводят к тому, что возникающие конфликты политических элит в наши дни часто решаются нецивилизованными методами (например, война в Чечне и т.д.). Когда Россия стала переходить к демократическому правлению, авторитарные методы госаппарата не подвергались адекватной трансформации ни посредством реформ, ни путем конкурсных выборов, ни с помощью свободных средств массовой информации. Самый же неутешительный вывод заключается в ослаблении юридического контроля за проявлением насилия. В частности, новый строй фактически потерпел полное фиаско в деле соблюдения общественного порядка и защиты основных прав граждан.

Россия, за последние годы прошедшая большой путь к демократии, по-прежнему упорно сохраняет как легальные (использование принуждения в законном, институциональном порядке), так и незаконные формы насилия.

Ситуация останется крайне неблагоприятной до тех пор, пока власть полностью и публично не откажется от нелегального использования собственной силы в политической борьбе и признает незаконными все случаи такого использования не только в прежние времена, но и за последние годы. Это было бы чрезвычайно важным шагом для выживания молодой демократии.

И все же заметим, что в обществе пока не существует вполне эффективных способов устранения насилия, связанного с неравенством больших социальных групп. В то же время многие насильственные методы разрешения конфликтов могут быть исключены или по крайней мере ограничены.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 |