Имя материала: Конфликтология

Автор: Дмитриев Анатолий Васильевич

§4. проблемы урегулирования этнических конфликтов

 

Анализ заметно участившихся этнических конфликтов со всей очевидностью свидетельствует о необходимости выработки некоторых новых подходов к их регулированию. В частности, поставлена под сомнение старая идея, что каждая группа населения, объединяемая территорией, общим происхождением, языком, культурой, обязательно должна иметь собственное государство. В свое время Президент США Вудро Вильсон с учетом интересов своей страны (передел мира) наиболее громко заявил о такой идее. Некоторые положения о необходимости предоставления независимости новым государствам в связи с крахом колониальных империй были записаны и в Уставе ООН. Однако события конца XX в. внесли в политику промышленно развитых стран, утративших свое бесспорное господство в этой международной организации, заметные коррективы. Стали, в частности, очевидными опасности, связанные с абсолютизацией идеи самоопределения. Оказалось, что во многих регионах этнические группы не имеют мест компактного проживания и, следовательно, демаркировать границы попросту невозможно. И даже в местах, где проживание казалось реальным (например, территория бывшей Югославии), неизбежно возникали новые конфликты, иногда более острые, чем прежние.

 

Н о в ы е    п о д х о д ы

 

Это потребовало поиска подходов к урегулированию этнических конфликтов.

Предлагаемые новые подходы в основном сводятся к следующему:

* распространять идеи западной демократии на все регионы мира, оказывая при этом помощь сторонникам и вводя санкции против строптивых стран. Официальная позиция руководителей западных государств такова: этнические конфликты более свойственны диктаторским и репрессивным режимам, чем демократическим;

* сама по себе демократия не предоставляет никаких реальных гарантий этническим меньшинствам, поэтому следует поддерживать не их стремление к отделению, а автономию. В таком случае этническое меньшинство, обладая некоторым самоуправлением, может не столь сильно опасаться, что большинство, используя демократические нормы, будет его притеснять;

* для урегулирования вооруженных этнических конфликтов предлагается выработать некие правила и механизм международного вмешательства. Эти правила и механизм должны быть легитимными, т.е. принятыми основными международными организациями, но относительно того, какими именно организациями, существуют серьезные разногласия (ООН, НАТО, СНГ). Часть исследователей и дипломатов полагает, что ООН просто не в состоянии вмешиваться в каждый из бесчисленных конфликтов, поэтому региональные организации должны взять эту заботу на себя. Другие возражают: нельзя ожидать равного и справедливого отношения к участникам конфликта от организации, преследующей лишь собственные интересы (например, НАТО);

* должен быть пересмотрен традиционный для международных отношений принцип, по которому регулирование этнических конфликтов на территории какого-либо государства есть чисто внутреннее дело этого государства. Вмешательство ныне оправдывается угрозой со стороны возможного потока беженцев через границы, что может серьезно дестабилизировать экономическую и политическую жизнь соседей. Правомерно также использовать силу против международного терроризма (обстрел ракетами США летом 1998 г. лагерей боевиков на территории Афганистана, охваченного этническим конфликтом, был одобрен практически всеми странами НАТО);

* следует разработать условия, при которых вновь возникшие государства могут быть признаны и приняты в ООН и другие международные организации. В этой связи предлагается признавать государства, которые не были бы созданы под внешним, чаще всего вооруженным, воздействием (например, Турецкая Республика Кипр). Кроме того, необходимым условием признания является соблюдение прав человека, обязательства уважать существующие границы, право национальных меньшинств на самоопределение.

 

Р о с с и й с к и й   о п ы т

 

Конфликтные события в России начала 90-х гг. привели к официальному признанию правомерности постановки вопроса о политическом и правовом статусе любого этноса, что несколько ослабило напряженность в отношениях национальных движений (одна сторона конфликта) с республиканскими и федеральными властями (вторая сторона). Так, на Северном Кавказе — в наиболее конфлик-тогенном регионе страны — сначала республиканские, а затем и федеральные органы власти признали этносы в качестве субъектов политической жизни, а их лидеров — в качестве равноправных участников переговоров. Например, в январе 1993 г. Госкомнацу России и общественному движению «Сенежский форум» удалось добиться лояльности со стороны национальных движений. Закрепление на федеральном уровне политического статуса этносов рассматривается ныне руководством субъектов Федерации в качестве основного средства стабилизации межэтнических отношений. Таким образом, межэтнические отношения во многом определяются позицией руководства национальных республик.

Дело в том, что в принятых в середине 90-х гг. в конституциях северокавказских республик закреплен их статус в качестве уже суверенных государств, образованных в результате реализации права на самоопределение проживающих в них народов.

Правовой статус этносов обеспечивается нормами представительства этносов в высших органах власти (пропорционального и паритетного). Например, в Конституции Адыгеи предусмотрен принцип равного представительства адыгейского и русскоязычного населения в исполнительных и представительных органах власти республики, в Конституции Дагестана — нормы равного представительства коренных народов в высшем исполнительном органе власти республики — 1оссовете, квотного (пропорционального) представительства в Народном Собрании — высшем законодательном и представительном органе. В Кабардино-Балкарии обсуждается вопрос о введении двухпалатного парламента с равным представительством коренных национальностей в одной из палат.

Таким образом, делаются определенные шаги для смягчения этнических конфликтов в этом регионе, но объективные причины для их возникновения все же сохраняются.

Так, довольно неожиданно возникла необходимость законодательно решить проблему взаимных претензий различных этнических групп россиян. Ждет своего окончательного решения проблема разделенных, репрессированных, депортированных и коренных народов. Оказалось ущемленным в своих правах нетитульное население республик («этническая разностатусность»). Отсюда напряженность и, как следствие, частичный исход русского населения.

Сложные межэтнические отношения обусловили необходимость предоставления на федеральном уровне конституционных гарантий представительства этнических групп в органах власти всех уровней, но прежде всего в субъектах Федерации1.

Исследователи этнических конфликтов предлагают множество способов их регулирования. Так, В. Мукомель, Э. Паин, А. Попов (Центр этнологических исследований) разделили все принципы и пути разрешения конфликтов на три основные категории: оперативные, тактические и стратегические. Оперативные и тактические действия направлены на то, чтобы не допустить разрастания конфликта (охрана объектов, забота о беженцах и т.д.), либо на урегулирование уже возникшего конфликта (давление, переговоры и т.д.). Стратегические же действия обычно направлены на предупреждение кризиса, на создание необходимых правовых, экономических и политических условий «безболезненного» развития.

 

«Недопустимо использование разных, порой взаимоисключающих подходов к однотипным явлениям межнациональной и межгосударственной жизни. Признание каких-то дополнительных политических прав всего лишь за одной республикой или этнической группой влечет за собой немедленную волну аналогичных правопритязаний во всех остальных частях бывшей империи. Нельзя, например, одной из республик без согласования с другими национализировать всю общественную собственность на своей территории и одновременно возмущаться тем, что в другой национализировали случайно забредший в их порт траулер или крейсер. Нарушая договоренности в одной сфере, трудно рассчитывать на их соблюдение в другой.

С другой стороны, не может быть эффективной политики без компромиссов, основанных на взаимных уступках»1.

 

П о и с к   и н ф о р м а ц и и

 

Исследователи обращают внимание на отсутствие достаточной информации о возможных вспышках напряженности в межнациональных отношениях. Чтобы исправить положение, когда руководство страны узнает о вспышке межнациональной розни из средств массовой информации, в начале 90-х гг. группе российских ученых (В. Тишков, М. Устинов, А. Беляева) и американцу Б. Аллин предложили создать международную сеть этнологического мониторинга с целью получения информации по урегулированию этнических конфликтов в бывшем Советском Союзе. Предполагалось создать сеть профессиональных специалистов в области урегулирования этнических конфликтов в пределах бывшего Советского Союза, которые бы участвовали в серии международных учебных семинаров, разрабатывали собственные учебные программы и процедуры примирения и создавали центры или группы урегулирования конфликтов в своих регионах.

Главное — участники проекта намеревались создать сеть обмена информацией, которая предоставит им возможность коммуникации непосредственно друг с другом, с международным сообществом и с действующими координирующими офисами в Москве и Кембридже. Сеть обмена информацией должна была обладать следующими возможностями:

* связываться непосредственно со всеми другими пунктами проекта сети обмена информацией в пределах бывшего Советского Союза;

* устанавливать контакты со всеми специалистами, связанными системой Интернет, а также — с проектами, имеющими отношение к этническим проблемам в разных регионах, такими, как Проект по этническим отношениям (PER—Projekt of Ethnic Relations), основанный в Восточной и Центральной Европе;

* связываться с существующими офисами для координации деятельности Проекта и обмена информацией о местном и международном опыте регулирования сложных этнических конфликтов и оценки ситуации в сфере межэтнических отношений.

Проект ставил своей целью поддерживать представителей на местах в разработке их собственных мероприятий в регионах для содействия урегулированию местных конфликтов. Сеть обмена информацией в конечном итоге обеспечила канал связи для представителей на местах, по которому они могут рассказать зарубежным партнерам о собственном опыте, практических результатах по урегулированию конфликтов и концептуальных подходах. Зарубежные участники Проекта узнают от представителей на местах о трудностях в урегулировании местных конфликтов и передают им информацию о международном опыте: об успешных результатах урегулирования схожих этнических конфликтов, использованных методах и усвоенных уроках. В случае необходимости Проект предусматривает организацию посещения «горячих точек» международной группой экспертов.

Сеть является неправительственной и координируется Проектом «Урегулирование этнических конфликтов в бывшем Советском Союзе», спонсорами которого являются Институт этнологии и антропологии Российской академии наук. Группа урегулирования конфликтов Гарвардской школы нрава, Кембридж (шт. Массачусетс, США) в сотрудничестве с международной лабораторией «Вега» — совместным российско-американским бесприбыльным проектом для разработки телекоммуникации в бывшем Советском Союзе.

Данный проект в значительной мере претворен в жизнь. В частности, изданы бюллетени, где функционеры сети делились впечатлениями и оценками международных отношений на территории проживания (Владикавказ, Казань, Уфа, Элиста, Алма-Ата, Баку, Ереван, Киев и Др.). Очевидная трудность для организаторов состояла в том, что информация предоставлялась довольно произвольно — в соответствии с субъективной оценкой со стороны функционера сложившейся ситуации. По-видимому, разработка единой методики и стандартной системы показателей — важная задача для конфликтологов.

Из работ, посвященных анализу частных случаев урегулирования конфликтов, представляют интерес работы отечественных исследователей в области переговорного процесса (В.А. Соснин, А.Н. Чумикова и др.). Все они отмечают неудачу многих попыток оптимально организовать переговорный процесс при регулировании возникающих конфликтов (за исключением, впрочем, Приднестровья, Северной Осетии)1. Эти неудачи во многом объясняются типичными ошибками: недоучетом социально-психологических закономерностей конфликтов (дезинформация, враждебность, склонность к насилию и т.д.), недостаточной подготовкой переговоров, которая обычно должна включать разработку стратегии и плана переговоров, обучение посредников, и, наконец, непониманием национальных традиций, национальной культуры участников переговоров.

Обращают на себя внимание работы Р. Абдулатипова, посвященные организации механизма разрешения конфликтов. Автор подробно освещает проблемы наднационального регулирования (создание третейского суда СНГ и других институтов), что изначально предполагает некую заинтересованность руководителей стран СНГ2.

 

С т р а т е г и я   р е г у л и р о в а н и я

 

Традиционно стратегия урегулирования конфликта предполагает два варианта: 1) разрешение конфликта самими участниками; 2) вмешательство третьей стороны.

Конфликт может быть разрешен на разных стадиях. В одних случаях его развитие можно приостановить на ранних стадиях, когда потери сторон незначительны. В иных случаях конфликт разрешается уже тогда, когда причинен непоправимый ущерб (гибель людей, разрушение жилья, уничтожение имущества и т.п.).

Довольно распространен второй вариант разрешения конфликтов — вмешательство тех или иных миротворческих сил, которые могут воздействовать на конфликтную ситуацию, на обстоятельства, поддерживающие конфликт, на его участников. Одно из важнейших правил успешного урегулирования конфликта — не противопоставление «правой» и «неправой» сторон, даже если они в действительности могут быть обозначены таким образом, а поиски решения, отвечающего интересам обеих сторон.

Но самый эффективный путь разрешения конфликта — устранение противоречий, его обусловивших:

* устранение объекта конфликта (например, открытие границы);

* раздел объекта конфликта между сторонами;

* установление очередности или иных правил обоюдного использования объекта;

* компенсация одной из сторон за передачу объекта другой стороне;

* разведение конфликтующих сторон;

* перенос отношений сторон в другую плоскость, предполагающую выявление у них общего интереса, и пр.

Итак, разрешение конфликта — это, по сути дела, достижение соглашения по спорному, вопросу между участниками. В принципе такое соглашение может быть заключено: 1) в результате совпадения мнений сторон; 2) в соответствии с законодательной или моральной волей внешней силы; 3) под давлением одной из противоборствующих сторон. Однако международная и внутриполитическая практика показывает, что, если решение навязано, конфликт рано или поздно в той или иной форме возобновится.

Конструктивными представляются сочетания институционального, инструментального (экономические и иные стимулы и санкции, просвещение, разработка законов и т.п.) и стандартного подходов; обеспечение равных условий для сторон независимо от их национальности; создание экономической и культурной инфраструктуры межнационального согласия; гуманизация межнациональных отношений; наконец, привлечение третейского судьи.

 

Заметим, что нечего этого не было сделано во время многократных попыток прекращения конфликта в Нагорном Карабахе; переговоры проводились спонтанно, без предварительной подготовки, без плана и, естественно, не привели к какому-либо позитивному результату.

 

Не только в межнациональных, но и во многих Других конфликтах может быть использован такой метод, как разведение сторон, их изоляция друг от друга. В бытовом конфликте это, например, расселение соседей, в семье — развод, в управлении — перевод конфликтующих сотрудников в разные отделы. В международной практике разведение сторон может предполагать установление «коридора безопасности», введение миротворческих сил и т.п. Естественно, что разведение сторон может встретить сопротивление противоборствующих сил, но иногда, как показала международная практика, оно является единственно эффективным способом.

Важно также воздействовать на идеологические и социально-психологические характеристики участников конфликта, в частности стараться развеять ложные представления сторон друг о друге, о действиях и мотивах их поведения.

Для того чтобы свести к минимуму издержки конфликта, можно попытаться контролировать его динамику, сохранив его позитивный потенциал (если он, конечно, имеется). В этом случае используются пропагандистские, административные, силовые средства, которые, естественно, имеют временный эффект. Но здесь особенно важны сопутствующие усилия по разрешению долговременных противоречий, лежащих в основе конфликта.

В то же время лидер участвующего в конфликте этноса, несмотря на соблазны «волевого» решения, может принять такие меры по разрешению конфликта, которые хотя бы временно удовлетворили все стороны (компромиссный стиль руководства). Правда, возможности руководителя бывают довольно невелики — его разгоряченные сторонники и советники нередко подталкивают его к кардинальному решению.

Если исходить из тезиса, согласно которому столкновения, основанные на расхождении интересов, признаются естественными и неизбежными, то тогда и открыто проявляемые противоречия могут быть достаточно полезными с точки зрения улучшения отношении. Проблема не в снятии напряженности, не в устранении самого конфликта, а в умелом управлении столкновением. Подобный подход заставляет видеть в противнике не всегда приятного, но все же партнера.

Так, на традиционных встречах руководителей северокавказских субъектов Федерации удается не только обнаружить самые болевые точки в межнациональных отношениях, но и осознать необходимость выработки мер по смягчению напряженности. Хотя эти руководители, как правило, исходят из интересов одного этноса, они понимают цену, которую заплатят не только «противники», но и «свое» население.

Одним из эффективных средств урегулирования этнических конфликтов является преследование лиц, нарушающих национальное и расовое равноправие. Для многонациональной России это средство может иметь определяющее значение, особенно на уровне реализации существующего закона1.

Статья 282 Уголовного кодекса РФ устанавливает ответственность за умышленные действия, направленные на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды или розни, на унижение национальной чести и достоинства, пропаганду исключительности либо неполноценности по национальной принадлежности. Криминалом объявлялись и действия должностных лиц по ограничению прав. Особо тяжкими считаются действия групп лиц, следствием которых являются межэтнические конфликты, сопровождаемые гибелью людей. Последующие дополнения и различные акты федеральных органов и субъектов РФ подтвердили существующий запрет на подобные действия.

Несмотря на существующие запреты, действия, направленные против отдельных этносов, остаются на практике по сей день, как правило, ненаказуемы.

Российский исследователь Ю.Н. Демидов охарактеризовал сложившееся положение следующим образом:

 

«В настоящее время в российском законодательстве достаточно правовых норм, охраняющих национальное и расовое равноправие от преступных посягательств. Проблема состоит в неуклонной их реализации. Своевременное, законное, наступательное применение уголовно-правовой нормы об ответственности за нарушение национального равноправия к лицам, умышленно возбуждающим национальную рознь и вражду, является одной из мер предупреждения острых социальных конфликтов на национальной почве и сопряженных с ними тяжких преступлений против личности, общественного порядка, интересов государства. Закон следует применять на начальной стадии преступной деятельности, когда умышленные действия по возбуждению национальной розни и вражды еще не привели к фактическому ущемлению прав и свобод граждан. В отдельных случаях речь может идти о применении норм закона о приготовлении или покушении на преступление. В реализации норм об охране национального и расового равноправия важно стремиться к положению «lex valet in omnes» («закон имеет силу для всех»)»1.

 

В многонациональной России охрану национального, расового и религиозного равноправия от преступных посягательств кажется целесообразным считать в качестве одной из основных задач уголовного законодательства. Основы уголовной политики государства должны исходить из необходимости усиления правовой охраны национального и расового равноправия граждан, в том числе уголовно-правовыми средствами. При этом важно учитывать положения международно-правовых актов, касающихся охраны прав человека в сфере национальных отношений.

Уголовная политика должна включать в себя разработку и реализацию региональных и федеральной программ профилактики преступлений на почве национальной неприязни. Непосредственное участие в их разработке и реализации обязаны принимать как государственные органы, так и общественные организации, объединения, представители культуры, различных религиозных конфессий. На правоприменительном уровне следовало бы строго выполнять конституционное положение о недопустимости создания и деятельности партий, организаций и движений, имеющих целью разжигание социальной, национальной и религиозной розни1.

Усилению правовой охраны национального равноправия граждан способствовало бы введение и административной ответственности за распространение различными способами идей, материалов, пропагандирующих национальное неравенство и неприязнь.

Не стоит, однако, сводить все формы урегулирования конфликта к правовым.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 |