Организационная психология

Генезис групповых форм поведения человека

Появление первого человека — неоантропа, которого наука считает прародителем современных жителей Земли, произошло на грани раннего и позднего палеолита, т. е. 35—40 тыс. лет назад. Отсутствие значительной физической силы, зубов, когтей, крыльев, густой шерсти и довольно скромные способности в быстроте передвижения делали выживание человека как вида проблематичным: многие животные значительно лучше человека приспособлены к жизни в условиях жестоких законов естественного отбора. Долгое время многие животные были не только серьезными конкурентами человека в борьбе за ресурсы, необходимые для выживания, но и реально угрожали его жизни. Поэтому в одиночку защититься от внешних опасностей и обеспечить себя даже минимальными ресурсами первобытному человека было явно не по силам.

Своим выживанием и последующим развитием человек, по-видимому, обязан групповым и организационным формам поведения. Однако, если формирование развитых форм группового поведения можно связать с появлением неоантропа, то появление первых организационных форм историки относят к 4 тыс. до н. э. Целых 30 или даже 35 тысяч лет, охватывающих поздний палеолит, мезолит и отчасти неолит, человечеству потребовалось для создания первой организационной формы — государства.

В течение этого длительного периода основной формой бытия человека было групповое поведение, получившее в исторической науке обобщенное название первобытной общины. По-видимому, именно к первобытной общине восходят многие закономерности группового поведения и современного человека. Более того, общинная форма поведения оказалась столь устойчивой, что во многих странах ее разновидности сохранялись вплоть до начала XX века, а японцам, по мнению многих организационных экспертов, общинные принципы и культуру удалось перенести даже в современную высокотехнологическую организацию.

В развитии первобытной общины исследователи, как правило, выделяют раннюю и позднюю стадии. На ранней стадии люди не производили ресурсы, а присваивали их при помощи примитивных орудий. Поэтому их хозяйство нередко именуют присваивающим. Основными способами добывания средств к жизни были собирательство, охота и рыболовство. Уровень воспроизводства ресурсов был настолько низок, что их часто не хватало даже для обеспечения физического выживания всех членов общины, поэтому в поисках ресурсов община была вынуждена постоянно перебираться с места на место.

Все средства труда и предметы потребления, включая пищу, были коллективной собственностью. Распределение пищи осуществлялось между всеми членами коллектива независимо от того, участвовали они в ее добывании или нет. При этом размер получаемой доли зависел от общего объема собранных ресурсов и потребностей данного индивида. Взрослые мужчины нуждались в большем количестве пищи, чем, например, старики и дети, и, соответственно, получали большие доли продукта. Иными словами, распределение осуществлялось в соответствии с общей общинной целью — выживанием общины как единого целого. Этой же цели было подчинено и поведение членов общины независимо от того, трудились они совместно или в одиночку.

Переход к фазе поздней первобытной общины начался еще в эпоху господства присваивающего хозяйства, но прочная база была подведена под нее только с появлением земледелия. Трудно переоценить этот прорыв в развитии производительных сил человечества, который не без основания называют аграрной революцией. Если раньше человек лишь присваивал ресурсы, которые находил в готовом виде в природе, то теперь, впервые поставив под свой контроль некоторые природные процессы, он начал производить ресурсы самостоятельно.

Земледельческая община привязала людей к определенной местности, коренным образом изменив их жизненный уклад. У общины появилось четко обозначенное территориальное пространство — прообраз будущих представлений о родной земле, отчизне, родине. По сути дела, только с развитием земледелия можно с полным основанием говорить о появлении трудовой деятельности — целесообразного поведения, в процессе которого человек при помощи орудий труда воздействует на природу и использует ее в целях создания предметов, необходимых для удовлетворения своих потребностей.

Земледельческий труд не только многие века человеческой истории был главной формой воспроизводства ресурсов, но и почти в неизменной форме сохранился вплоть до недавнего времени. Более того, еще в прошлом веке основной формой хозяйствования даже в европейских странах было сельское хозяйство, а главной деятельностью по воспроизводству ресурсов по-прежнему выступала трудовая деятельность земледельца.

Психологический анализ целесообразного поведения земледельческой общины.

В контексте психологического анализа причин появления феномена власти рассмотрим основную форму группового поведения, главной целью которого было воспроизводство общинных ресурсов. Исходными основаниями такого анализа могут стать идеи и понятия, широко используемые в психологическом анализе деятельности — области исследований, давно и плодотворно разрабатываемой в отечественной психологии.

Ключевую роль в анализе деятельности занимают мотивы и цели индивида или группы. Под мотивами понимаются некоторые субъективно переживаемые побуждения к поведению и деятельности, которые выступают как их непосредственная причина. В общем виде мотив есть отражение потребности, которая, выступая как объективная необходимость, определяет направленность поведения.

Если мотив лишь побуждает к деятельности, то цель определяет содержание и динамику конкретной деятельности. Цель деятельности выступает как предвосхищение в мышлении или идеальное представление ее будущего результата и путей его достижения с помощью определенных средств. Если мотив относится к потребности, побуждающей к деятельности, то цель — к предмету, на который деятельность направлена и который должен быть в ходе ее выполнения преобразован в продукт.

По мнению Б. Ф. Ломова, мотив и цель образуют своего рода вектор деятельности, определяющий ее направление и величину усилий, прилагаемых индивидом или группой при ее выполнении. Этот вектор выступает в роли системообразующего фактора, который организует всю систему психических процессов и состояний, формирующихся и развертывающихся в ходе деятельности.

В анализе причин и этапов становления власти вектор мотив—цель также играет ключевую роль, и именно этому психическому образованию необходимо уделить наибольшее внимание. Психологическую схему воспроизводства ресурсов в земледельческой общине, т. е. трудовой деятельности земледельцев в доорганизационный период можно представить в виде схемы, изображенной на рис. 4.1.

Потребности общины в пище, одежде, тепле, сне и т. п., отражаясь в сознании ее членов, выступали мотивом поведения и побуждали их к активному поиску возможностей удовлетворения указанных потребностей.

Например, потребность в пище на основании прошлого опыта формирует у земледельцев некоторый образ продукта труда (будущего урожая),

 

Рис. 4.1. Психологическая схема воспроизводства ресурсов в земледельческой общине в доорганизационный период

выступающий целью их последующей деятельности. В условиях дефицита ресурсов этот образ обладал мощным мотивирующим воздействием, воссоздавая в сознании конкретные предметы пищевой потребности и состояния удовольствия, сопровождавшие удовлетворение потребностей. Для достижения этой цели и строилась вся деятельность (т. е. становилась целесообразной): выбирались предмет и средства труда, планировались конкретные работы, оценивалась информация о динамике роста побегов и погодных условиях, принимались решения, выполнялись конкретные действия и т. п.

Являясь непосредственным потребителем созданных ими продуктов, члены общины могли наглядно видеть несоответствие между результатами и целью труда, т. е. трудовой цикл был снабжен обратной связью, которая позволяла общине корректировать свою деятельность, избавляясь от ошибок и усваивая образцы наиболее продуктивного поведения.

При этом продукт труда в идеальной форме выступал целью деятельности, а в вещественной — служил для непосредственного удовлетворения потребности, мотивировавшей это поведение. Таким образом, мотив и цель труда общины и каждого ее члена оказывались неразрывно связанными, образуя мотивационно-целевое единство.