История отечественной журналистики (1917–2000)

Мне скажут: так ты за жестокость? За устрашение? У нас что, нет других мер?

Но, товарищи, мы-то в данном и подобных случаях имеем дело с откровенной халтурой.

Да, мы гуманны, добры, и если вдруг где-то кого-то незаслуженно уволили, наказали, ущемили чьи-то права – мы враз встаем на его защиту. Оборонить человека от несправедливости считается первейшим долгом и у меня, как и у моих коллег, на корреспондентском счету есть в этом смысле удачи.

Но ведь и халтурщик – он же совсем не промах! – не прочь вкусить от этого доброго времени, от гуманизма советского общества, который совсем не про него.

Он напортачил, нашкодил, ввел казну в лишние траты, расстроил нервы сотням людей, но, представьте, не боится ни «грозных» приказов, ни фельетонных стрел, так как рассчитывает именно на доброту и терпимость. И прежде всего – непосредственного начальства. И ведь, как видите, не ошибается!

Ах, как это соблазнительно – слыть гуманным начальником! Об иных «милягах» я слышал, говорят просто на воровском жаргоне:

- А наш-то шеф – золото! Ни за что не продаст! Всю вину возьмет на контору, а тебя не подставит. Душа!

И появляется категория совершенно неувольнимых халтурщиков и чиновников. То есть как бы они ни портили дело – ни за что не могут вырваться из определенной должностной орбиты. «Души начальники» берегут их, как малых детей. Вот уже несколько лет в крупном городе вращается один такой неувольнимый «гуманитарий». Последовательно служил в управлении культуры, на киностудии, в редакции. На всех постах проваливался и, по общему мнению, -совершенный бездельник и невежда. Но не далее как минувшим летом я был свидетелем разговора двух умных, добрых работников насчет него. «Слушай, ну куда же его еще устроить?! В редакции-то стонут! Давай-ка подберем ему что-нибудь совсем безответственное рублей на триста, а? Ну, что-нибудь такое, чтоб не мешал». – «На триста? Трудновато на триста, разве на сто семьдесят?» – «Мало ему сто семьдесят. Он, понимаешь, привык...» Я смотрел и не мог понять: ну почему они, хорошие, дельные, умные так носятся с этим прохиндеем? Он им и не сват, и не брат, и не собутыльник. Просто жалеют?

Но это я о халтурщиках явных, заметных, что называется, с печатью на лбу. Только в жизни – когда исследуешь случаи разболтанности – чаще встречаешь халтурщиков иной, более сложной модификации. Не постоянных, а «разовых». Причем во многих иных отношениях этот тип даже симпатичен. И дело знает, и способности налицо, и может быть аккуратным и даже инициативным.

 

И халтурит не каждый день, и не с утра до вечера, а «разово»: два поручения исполнит прилично, а то и отлично, третье – так себе, четвертое – ну прямо из рук вон, а на пятом вновь обнаружит и обязательность, и умение...

Но он, как столб, не укрепленный в основании: ни за что не угадаешь, куда, в какую сторону упадет. Вот утром, не опаздывая, с большим портфелем бодро уходит в контору и ничем от аккуратных сослуживцев не отличается.

Подтянут, свеж, весел. Садится к столу, но дьявол его ведает, что сейчас сотворит: зло или благо?

Теперь все зависит, увы, не от того, каков он – «закоренелый» или «разовый», не от того, один ли он такой в конторе или их на беду собралось пятеро или шестеро, – а совсем от другого. Все зависит от объема ценностей, которыми ему (или им) в этот «халтурный» день по должности предстоит так или иначе распорядиться. Что у него (у них) в руках: десять наших общих казенных рублей или миллион?

 

«Лично неизвестен»

Миллион упоминаю не иносказательно, а буквально. Перед глазами два факта, случая, с которыми познакомили в Комитете народного контроля СССР.

Случаи похожи и, к сожалению, не уникальны.

В селе Панфилове волгоградской области шесть лет возводили сыродельный завод. Вбухали в стройку миллион двести тысяч рублей, завезли импортное оборудование. Из местных жителей подготовили сыроделов.

В поселке Дзякино Удмуртской АССР в это же время сооружали пункт перегрузки торфа с узкой колеи на широкую. Затратили более двухсот тысяч рублей, установили дорогой торфоперегружатель...

Затем обе стройки были... прикрыты. Почему? «За ненадобностью».

Жители Панфилова и Дзякина, не видя в этом ни логики, ни хозяйского расчета («тратили, тратили деньги, и все забросили»), пожаловались в народный контроль...

У меня на столе копии официальных – на бланках – объяснений, присланных людьми, которых по их должностям нужно считать ответственными. А объяснения?

И.о. зам. начальника Главторфа Министерства топливной промышленности РСФСР Б.И. Кушов отвечает спокойно, даже элегически. Да, строили, да, тратили, да, прикрыли «за ненадобностью его» (торфоперегружателя), а «все материалы и оборудование будут смонтированы и использованы на предприятиях торфяной промышленности» (прикиньте: значит, будут ломать, «размонтировать», перевозить, снова где-то строить и монтировать – и вбухают еще десятки тысяч рублей!). Никакой оценки происшествию Б.И. Кушов не дает, виновников не называет, наказать их не обещает...

Ответ заместителя министра мясной и молочной промышленности РСФСР В.И. Демина в Комитете народного контроля расценивают как вопиющий пример равнодушия к судьбе государственного имущества.

 

Добавлю: и откровенной безответственности. Документ стоит процитировать. В.И. Демин сообщает (та же элегичность стиля, хотя тут на ветер выбросили не двести тысяч, а более миллиона!):

«Сыродельный завод начат строительством в 1965 году по проекту, разработанному Волгоградским филиалом Гипромолпрома... По состоянию на 1 января 1972 года освоено 1,2 млн рублей... Проектный институт при решении

вопроса о строительстве сырзавода исходил из того, что в сырьевой зоне Калининского административного района... в 1965 году планируется закупить 24,4 тысячи тонн молока, в 1972-м – 35,3 тысячи тонн, что полностью обеспечивало загрузку мощности проектируемого завода... В дальнейшем при укрупнении административных районов Калининский район вошел в состав Ново-Анненского и Михайловского районов, а в сырьевой зоне Панфиловского завода – на 1975 год – предполагается закупить 17 тыс. тонн молока вместо намеченных ранее 35 тыс. тонн... Проектный институт Волгогипромясомолпрома повторными расчетами подтвердил нецелесообразность продолжения строительства указанного сырзавода...»

Зная предмет, могу засвидетельствовать: В.И. Демин обнаруживает элементарную малограмотность. Как могло укрупнение районов вызвать уменьшение молока в колхозах и совхозах? Коров, что ли, порезали при реорганизации? И что это за «стратегия отрасли», когда рядом ведутся дорогие стройки на ценном оборудовании, без учета их надобности? И что это за «научный» институт, который сперва «исходил из того», а потом, когда стройка в разгаре, «подтвердил нецелесообразность» собственного проекта?

На эти вопросы В.И. Демин не отвечает. И опять – ни политической оценки вопиющей бесхозяйственности, ни фамилий виновников, ни слова о том, а кто же ответит за бесцельную трату денег...

Я беседовал и с Б.И. Кушовым, и с В.И. Деминым. Б.И. Кушов работает в министерстве недавно. О торфоперегружателе говорит, что эта затея родилась «еще при совнархозах» (а деньги на стройку тратились главком вплоть до 1971 года!), но торф перегружают кранами, и пункт попросту не нужен. Найти «персональных» ответчиков, считает Б.И. Кушов, «невозможно».

Трудней был разговор с В.И. Деминым. Что случай «некрасивый» – это он признал. Что ответ его «не совсем удачен» – с неохотой, но согласился. Что переправлять оборудование с Волги на

Обь и нелегко, и накладно – подтвердил. А вот по вопросу о личной ответственности наши мнения разошлись.

– Какая личная ответственность?! – удивился Валентин Иванович. – Начиналось еще при совнархозах. Инициатива областных организаций...

- Но деньги расходовали вплоть до прошлого года! Миллион двести тысяч рублей. Кто-то должен ответить?

Валентин Иванович сказал, что лично он не видит конкретных виновников. Но «если редакцию это интересует», может «вызвать в Москву проектировщиков и с ними разобраться.......

 

Если редакцию интересует!

А министерство, ухнувшее зря такую уйму казенных денег, – оно, судя по письму, удовлетворено исходом дела?! И если редакцию не «интересует», никто наказан не будет?

По личному опыту и по словам народных контролеров и работников отделов писем газет я давно знаю: труднее всего, разбираясь в фактах бесхозяйственности и волокиты, «выудить» фамилии виноватых (впрочем, еще сложней

добиться настоящего, а не мнимого наказания тех, кто в ответе).

Есть еще руководители, которые, «не выдавая своих», стоят, как говорится, насмерть...

Некоторые же под эту – явную! – круговую поруку подводят базу «теоретическую»...

Однажды по просьбе читателя мне пришлось «пускать лифт» в новом четырнадцатиэтажном доме. Со дня полного заселения прошло сорок четыре дня, но лифт в доме не действовал, хотя и был... исправен (вполне!). Просто представители четырех контор (монтажники, эксплуатационники, ЖЭК и гостехнадзор) никак не могли собраться, чтобы засвидетельствовать подписями сдачу-приемку. То один не приходил, то другой. Очевидно, как я понимаю, дни «разовой» халтуры наступали у этих служащих не синхронно. А люди между тем – более трехсот человек! – ежедневно пешком взбирались на седьмой, десятый, двенадцатый и так далее этажи.