Казахстанский миллиардер Сейсембаев: В один из дней, когда я пас баранов, подумал: "Блин, я что, родился, чтобы пасти свою еду?"

Сейсембаев: Аллах меня, как десантника, бросил сюда и сказал: "Маргулан, короче, твоя задача здесь наводить порядок, строить заводы, фабрики. Я тебе даю скиллы, чтобы ты на этой территории работал"
В аулах существовал культ силы. Частенько били. Не с целью унижения, а просто чтобы выяснить, кто сильнее, а кто слабее

Маргулан, добрый день!

Об этом сообщает Компромат

– Добрый день!

– Рад вас приветствовать в Киеве.

– Спасибо большое.

Мне очень интересно с вами встретиться и поговорить, потому что вы – один из символов успеха. И я абсолютно уверен, что многим молодым людям, которые хотят дерзать, хотят быть умными, просветленными и богатыми, будет интересно узнать, как человек с нуля, без блата, без связей смог стать миллиардером, что он понял на своём пути, что осознал и от чего он может предостеречь.

Вы родились в одном из колхозов Джезказганской области.

– Да.

– Ваш отец был чабаном.

– Агрономом.

И семья переезжала из одного колхоза в другой.

– Да.

Не сидели на месте, вели кочевой образ жизни.

– Чабаном был я.

– Ну, уже потом были чабаном, когда выросли?

– Да.

– Что это была за жизнь? Ваша детская жизнь, когда вы кочевали?

– Каждые пять лет отца переводили. В то время существовала партийная система, это не его свободное волеизъявление было, а партия направляла. В таком-то совхозе нет полеводства – его берут и отправляют туда. Поэтому нам, как семье, приходилось кочевать.

Не в каждом селе была десятилетняя школа – были восьмилетки. Мои два брата учились вообще в районном центре в интернате. А меня бросало… Я первый класс окончил в казахской школе, потом со второго по шестой класс учился в русской школе, с шестого по десятый – опять в казахской. Я, конечно, был, ну, не то чтобы возмущен – мне очень не нравилось прыгать из школы в школу, всё время терять друзей, менять окружение, обстановку. Но со временем это дало свои плоды, потому что я свободно говорю на казахском и свободно говорю по-русски.

Когда родители кочуют из села в село, это даёт навык приспосабливаемости и выживаемости. Это, я считаю, одно из ценных качеств, которое выработала в нас природа. Приспосабливаемость не в том негативном ключе, когда ты прогибаешься под кого-то. Нет, это как раз первые социальные навыки: уметь постоять за себя, где надо – подраться, где надо – подружиться, где надо – принять чужую точку зрения. И так как с самого детства у меня часто менялась среда, то каждый раз приходилось делать выводы, где я прав, где неправ, почему я по башке получил, условно говоря.

А получать приходилось?

– Приходилось. Надо учесть ещё, что в то время – да и не только в то время, сейчас тоже, наверное – в глубинных селах существовал культ силы. Я до сих пор завидую многим своим друзьям, которые выросли в городе, например, в Алматы. Они интеллигентные люди.

Я делю так: люди есть интеллигентные, у которых гены, ДНК интеллигенции – они не могут поступить подло, они не могут быть нечестными, они не могут брать взятки. Есть категория людей, которые воспитывались в интеллигентных семьях, и этим пропитались. Они тоже не могут ничего подлого сделать, плохого, они порядочные по воспитанию. И есть третий тип людей, которые становятся порядочными, потому что они решили быть порядочными. Я отношусь больше к третьей категории людей, потому что я когда рос в ауле, там был культ силы, там…

...кто сильнее, тот и прав, да?

– Со слабыми особо не считались. Либо ты сильный, либо дурак.

Слабых били?

– Частенько били. Не с целью унижения, а просто чтобы выяснить, кто сильнее, а кто слабее. В то же время, конечно, аул даёт много хорошего в воспитании: уважение ко взрослым, к девушкам. Это все соблюдалось в общении между парнями.

Со временем я думал насчет порядочности, потому что у меня чуть-чуть на этом фоне бзик. И я понял, что быть порядочным более эффективно. Есть моральные законы, а есть юридические. Если вы нарушаете юридические законы, один раз у вас прокатило что-то своровать, второй раз прокатило, на третий раз поймают – сразу у вас отнимут все, что наворовали, и ваше будущее, дадут срок. Когда ты моральные законы нарушаешь – то же самое. Тебя всё время назад откидывает. Поэтому порядочным быть – это суперэффективно.

Фото: Ростислав Гордон / Gordonua.com
Фото: Ростислав Гордон / Gordonua.com

Казахи очень неоднородны. Вы происходите из рода Баганалы, племени найман. Что это за род и что за племя?

– Вообще казахи – не мононация, так исторически сложилось. Это по сути объединение нескольких племен, которые решили, что, вот, с этого момента мы будем называться казахами и мы – одна нация". У казахов принято делить родство, каждый должен знать свои семь поколений для того, чтобы не было кровосмешения.

Ух ты! Иначе нельзя жениться?

– Да, это имеет практическое значение. Иначе нельзя жениться. И, наверное, это даёт сильный генотип. Хотя тогда наши предки не знали про гены. Это мудрость веков такая. Поэтому казахи делятся по родам и по племенам. Мой дед – потомок наймана.

Я служил в армии с казахами и с киргизами. Помню, мой друг, киргиз Турсунбай Маматов, говорил: "Казах и киргиз рядом родились". Похожи казахи и киргизы?

– И да, и нет. Насколько я знаю, у киргизов родина – это Байкал, Алтай. Потом они пришли оттуда и осели там, где Иссык-Куль. Тогда же государственных границ не было. В этом плане киргизы, наверное, больше похожи на алтайцев. Ну, в ту сторону – да? Казахи понимают различия между казахами и киргизами. В то же время это очень близкие нам братья. У нас язык очень похож. Ну, как вот у вас славянская группа, украинцы, русские, белорусы, у нас тюркская группа. Мы легко можем понять киргизов и они могут понять нас, когда мы говорим на своём языке.

Все уехали в вузы, а мы, четыре дурака, поехали пасти отары овец. В период окота по очереди спишь в кошаре среди навоза, вместе с баранами

После школы два года вы работали чабаном, а также старшим пчеловодом в совхозе.

– Да.

Романтика была?

– Ой, знаете, это не романтика. У меня есть одна проблема: я человек, подверженный идеологии. Всю жизнь верил и продолжаю верить в идеи. Для меня первична идея, вторично действие, жизнь и так далее. Когда я окончил школу, партия кинула клич – создать комсомольско-молодежные бригады и работать на селе чабанами. В нашем классе все уехали поступать в вузы. Казахи обязательно своего ребёнка отправляют в высшее учебное заведение. Причём казахи – такая нация: если твой сын пошел в джезказганский институт, то ты лузер. Обязательно либо в Алматы, либо в Москву.

(Смеется.) Точно!

– Вот сразу.

А сейчас – за границу?

– Да. И получилось, что все уехали в вузы, а мы, четыре дурака, поехали пасти две отары овец. Добровольно. Денег – копейки вообще нам платили. Труд, конечно, был адский. День и ночь, без выходных. Подъёмы в пять утра – ложимся в 12 часов почти. Зимой – вообще ад. Весной, когда окот идёт, спишь в кошаре вместе с овцами, чтобы ягненка из-под матки взять, потому что первородка не признает своего ягненка. Привязываешь ему красную ленточку, ей красную ленточку, другому – желтую, чтобы днём уже поймать эту овцематку и прикормить ягненка, чтобы не перепутать. Их выделяешь в отдельную загородку… И вот по очереди спишь в этой кошаре среди навоза, вместе с баранами спишь. Это продолжается обычно 40 дней, период окота мы называем "сахман". Когда день год кормит. От 40 дней зависит, какой у тебя будет результат и, соответственно, поощрение. Ну, а для нас какое поощрение? Мы работали, как рабы, по сути, там.

А с пчелами интересно было?

– У меня отец всю жизнь был предприимчивый, непоседа, энергичный. В 1982 году он прочитал маленькую заметку в "Сельской жизни": кто будет держать пчел, тот обеспечит себя и свою семью на несколько поколений. Начал интересоваться этой темой. Кстати, знаете, что первый декрет Владимира Ильича Ленина был об освобождении пчеловодов от налогов?

Ух ты!

– Да. Он надыбал этот декрет, изучил все про пчеловодство, пошел в райком партии, дошел до обкома с идеей открыть пчелопасеку в совхозе. На что ему сказали, что нет медоносов в растениях, в степи ничего особо не цветет, а во-вторых, "у тебя нет образования".

Мой отец, недолго думая, в 1982 году поступил в Киевский ветеринарный институт. Ему был 61 год, он два года отучился заочно. Не терял времени даром: в этом совхозе вдоль реки посадил люцерну, эспарцет, подсолнечник, гречиху. Четыре самых крутых медоноса. Сделал специальные поливные луга.

Через два года обратился опять в райком партии, потом – в обком партии и говорит: "Медоносов у нас много, они пропадают". Ему говорят: "Зачем ты засадил все медоносами?" – "А потому что люцерна – основной источник белка для скота. Мы закладываем в силосные ямы, и прирост скота резко пошел вверх. А здесь пропадает мёд для народного хозяйства". Короче, обосновал. Ему говорят: "А у тебя образования нет". И тут он достает корочку: "Уже есть".

Потрясающая история!

– Было особое решение обкома партии, ему разрешили открыть пасеку при совхозе. Я тоже был увлечен этим в то время вместе с ним, читал книги. Я чабаном проработал полтора года, он меня выдернул оттуда – и я стал старшим пчеловодом совхоза. Полгода я поработал, обслуживал 150 пчелосемей. В то время по штату один пчеловод должен обслуживать 220 пчелосемей. Ну, у нас не хватало, но 150 – уже достаточно хорошая цифра была.

Два года общения с овцами, баранами и пчелами что вам дали?

– Очень много. Помню один из дней, когда я пас баранов. Был жаркий полдень, марево. И такое ощущение возникло – вот дежавю, как будто это уже было. Попадаешь в какой-то поток сознания и думаешь: "Блин, где я?" И в какой-то момент меня пробила мысль: "Я что, родился для того, чтобы пасти свою еду?"

(Смеется.)

– Почему-то эта мысль в тот день меня прямо пронзила. Я подумал: что за смысл? По-своему ответил на вопрос о смысле жизни, для чего я живу. Нет, так не пойдет, я не согласен. Вот с этого несогласия у меня пошло... Я начал читать книги, и пчеловодство пошло. Пчеловодство по сравнению с баранами – по тем временам это как IT-технологии. Так что я там котировался.

Я купил англо-русский и русско-английский словарь на 10 тысяч слов, привязал к руке так, чтобы он не мог сползти. Почти два года носил этот словарь, в душе надевал пакетик, резинкой закреплял и мылся

Не будучи лузером, вы поступили в университет имени Кирова в Алматы, не остались в Джезказгане.

– Да.

И будучи студентом, во время встречи первого секретаря ЦК Компартии Казахстана Нурсултана Абишевича Назарбаева со студентами написали ему записку.

– Да, было такое.

Какую?

– Вернусь на один шаг раньше. После чабанства и пчеловодства я ушел в ряды Советской армии. Дважды писал заявления, чтобы меня отправили в Афганистан. Меня не отправили.

Почему хотели в Афганистан?

– Потому что партия сказала, что я должен воевать. Потом я в куйбышевском училище учился, учебка – полгода, на наводчика-оператора БМП. Там мы пускали ПТУРС, каждый, по тем временам, как говорили, стоимостью с "Жигули". Я единственный из полка попал в мишень – и мне дали отпуск. Но не отпустили, потому что учебка закончилась. Отправили в Польшу. Там я дослужил полтора года.

Моя мечта была всегда – стать егерем-охотоведом. Я люблю природу, хотел её защищать. В то время в Советском Союзе только Иркутский сельхозинститут готовил двух охотоведов, и Московский пушно-меховой готовил двух охотоведов. Я списался с иркутским, потому что пушно-меховой готовил специальных охотоведов для пушно-меховых зверей. Списался и с деканом, и с преподавателями, они уже меня ждали. Сказали: "Ты нам надоел!" Ну, условно говоря, надоел, сказали: "Нам такой студент нужен".

Фото: Маргулан Сейсембай / Facebook
Фото: Маргулан Сейсембай / Facebook

Я болел этим реально. У меня, кстати, до сих пор есть подписки журнала "Охота и охотничье хозяйство" с 1947 года, весь дом в этих подписках. Так вот, я приезжаю из армии довольный, что меня иркутский институт ждёт, дома объявляю. И тут мама на меня набрасывается: "Вот дожились! Ты будешь по всем степям мотаться без жены, без семьи? Не дай бог, ещё застрелят. Это что за бродяга?"

Логично.

– "Я всю жизнь мечтала, чтобы мой сын был прокурором района". Она отговорила отца, подговорила братьев. Короче, вся семья на меня напала. А так как мы азиаты, люди семейные, и для нас мнение родных, родственников имеет большое значение, то... Я согласился поступать в КазНУ на юрфак. Это был первый колбинский набор.

Да, Геннадий Колбин был тогда первым секретарем [ЦК Компартии Казахстана].

– Первый набор был наиболее демократичный: стояли камеры, и родители снаружи наблюдали, какой билет вытаскивает абитуриент, как он отвечает. В прямом эфире.

В июне я приехал на подготовительные курсы, полтора месяца. Сразу пришел к преподавателю и спросил: "Что мне нужно сделать, чтобы сдать на "отлично" ваш предмет?" Он говорит: "Изучить вот эти книги". Составил список книг по обществоведению, по истории, по истории КПСС. И русский язык – сочинение. Я взял эти списки – посчитал страницы. Вышло, например, 1150 страниц надо изучить по этому предмету. Я 50 страниц в день хорошо осваивал. Если утром прочитал, вечером повторил. Высчитал, за сколько дней я должен прочитать, прибавил три дня буфера, и ходил кайфовал.

Системный вы человек.

– Наступила дата – я начал готовиться. Каждый вечер мы играем в футбол, я на воротах стоял – и в 19.00 я все бросаю и ухожу. Ребята сердились: "Ты куда всё время уходишь? Игру бросаешь – нам кайф ломаешь". Я говорю: "У меня по плану повторение". Они начали спрашивать, какие планы. Я говорю: "Планы – поступить. Потом стать отличником, потом – кировским стипендиатом, потом – ленинским стипендиатом, потом – закончить с красным дипломом". Они давай ржать надо мной. И ко мне прилепилась кличка Плановой. Но я не знал подтекст, что "плановой" – это класс наркомана. Я думал, "плановой" – от слова "план.

(Смеются.)

Я был доволен, что меня называют плановым. А они ржут, странные… Ну ладно.

Так и получилось. Я сдал экзамены, поступил, стал кировским стипендиатом. Тогда стипендия была 20 рублей. Для хорошистов – 40 рублей. Для отличников – 60 рублей.

Точно!

– Я был кировским, я был стипендиатом Аль-Фараби, я взял ленинскую стипендию. Получал 120 рублей. В результате окончил университет за четыре года экстерном с красным дипломом.

Когда учился – мне это все легко давалось – решил изучать английский язык. Тогда ещё иностранцев не было. Не у кого было учиться, курсов даже таких не было. Я купил словарь на 10 тысяч слов, англо-русский и русско-английский, привязал себе к руке так, чтобы он не мог сползти. И поспорил с ребятами, что я его не сниму до тех пор, пока 10 человек не откроют его на 10 случайных страницах и не назовут 10 слов, а я должен сказать перевод. Почти два года носил этот словарь на руке, в душе надевал пакетик, резинкой закреплял и мылся… Словарь всё время на руке, в автобусе едешь – раз! – открыл… Я сделал латунные уголки, чтобы он не потрепался. Все равно этот словарь я вдрызг потрепал, он со мной спал, ел, в туалет ходил, мылся. Неснимаемый. Специально ездил к цирку, находил там африканцев – и начинал говорить с ними по-английски. А у них какой-то странный английский. Я же тогда не знал, что у нигерийцев свой акцент, у эфиопов – другой. Я с ними пытался общаться как-то...

Забегая вперед, скажу: когда я участвовал в "Марше мира" и приезжали американцы, я был там переводчиком с казахского на английский и с английского на казахский. Единственным переводчиком, хотя там были преподаватели иняза. Потому что они плохо понимали по-казахски. Так мне американцы всегда говорили: "Маргулан, откуда у тебя этот нигерийский акцент?"

(Смеются.)

Так вот, я заканчиваю третий курс. Сказали: первый секретарь будет встречаться со студентами во Дворце культуры АХБК. Около 10 тысяч человек...

А в то время мы настолько больные были… Вот авторы моих учебников, помню, Литвинов был, "Теория государства и права", по-моему... Он преподавал в МГУ. И я ездил в МГУ на лекции этих профессоров. Я поехал туда. Когда слушал его лекции, шел мимо общаги МГУ и увидел книгу Дейла Карнеги "Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей". Купил эту книгу, и она мне так понравилась! Вот просто в масть! Я взял эту книгу, её всю прочитал, законспектировал.

Когда мне сказали, что будет встреча с Назарбаевым, думаю: "Дай я попробую эти методы". И начал писать письмо: "Уважаемый Нурсултан Абишевич, я такой и такой-то, огульный парень, окончил казахскую школу, работал чабаном, послужил в армии, поступил в КазНУ, стал ленинским стипендиатом, владею английским языком свободно. Мне здесь тесно – отправьте меня за границу".

Класс!

– И отправил. А сам думал: стране нужен Павка Морозов. Идеологический образ нового казаха, который владеет английским, который хорошо учится, который из глубинки…

Павка Корчагин, наверное?

– Да, Павка Корчагин. Морозов – негодяй.

Родителей предал.

– Да-да. Корчагин. Вы вырежете?

Нет, нормально, люди поймут. Мы же поправились.

– Написал это письмо и без задней мысли передал по рядам. Вдруг Назарбаев выходит на трибуну и зачитывает моё письмо. Я офигел, конечно.

Я бы тоже!

– Он спрашивает: "Кто этот парень? Пусть встанет". Я встал. Весь зал на меня смотрит. Он говорит: "Вот такие люди мне нужны, вот с такими людьми я буду строить будущее Казахстана. Поехали со мной". Меня сразу под белы ручки – и в его резиденцию. Приехали, большой овальный стол, сидит он, министр образования, мэр города, декан факультета Калифорнийского университета Аксель Лейонхуфвуд – я до сих пор имена помню – и Чан Йан Бэнг, который потом стал ректором университета КИМЭП. Он тоже в том университете в Калифорнии тогда преподавал.

Ух ты!

– Наверное, час мы пили чай. И такой допрос: откуда, что, как… Ну, я на все вопросы отвечаю. В конце президент обратился к Акселю Лейонхуфвуду: "Моя просьба: вот этого парня примите себе в университет". Тогда ещё не было программы "Болашак". Тот говорит: "Хорошо, мы примем". Все, классно, вроде хеппи-энд. Это было в декабре. Я жду, жду, жду. Меня не отправляют.

В какой-то момент мне сообщают, что уехало то ли восемь то ли 12 человек, родственников чиновников. Я: "Ни фига себе!" Иду к министру образования. Я всю жизнь был без царя в голове. Какой-то студент... Говорю министру: "Вот так и так, президент мне обещал, вы это слышали". А тогда появилась студенческая газета "Горизонт". Я сказал: "Либо я поднимаю шум, либо вы мне разрешите сдать экстерном четвертый и пятый курс за один год". Он говорит: "Да ты кто такой? Ты кем себя возомнил? В последний раз это делал Владимир Ильич Ленин, когда оканчивал Свердловский юридический институт". "Ну вот, – говорю, – давно не было прецедента, получается, надо освежить". Он говорит: "Ладно, пиши заявление, но у меня одно условие: с ректором сам договоришься". – "Хорошо, поставьте визу". Он на заявление поставил визу.

Я иду к ректору: "Вот такая ситуация, разрешите мне сдать". Он отвечает: "Хорошо, министр поставил визу – я тебе разрешу. Но из-за тебя не буду же я ломать курсы, поэтому ты сам подстраивайся. Если будешь плохо учиться, мы тебя выкинем". – "Хорошо, договорились". И я учился утром за четвертый курс, после обеда – за пятый курс. В то время – вы знаете, как сдавали сессии. Это кошмар для студентов был.

Да.

– А у меня как? Сегодня утром зачёт за четвертый курс. Вечером – за пятый курс. Завтра утром уже экзамен за четвертый, потом – экзамен за пятый. И у меня были адские месяц-полтора. Но я отучился четвертый и пятый курс в один год, сдал с отличием и получил диплом номер один.

Мне так стул понравился у женщины в ЗАГСе. Женщина зачитывает: "Согласен ли ты взять в жены…" А я в это время шарю рукой под стулом и такой – раз! – этикетку сорвал

Сразу после окончания учебы вы стали успешным бизнесменом, открыли частную фирму. "Сеймар коммерция" называлась, да?

– Да.

Она занималась экспортом казахской пшеницы в страны СНГ. После того, что вы мне рассказали, я понимаю, что вам сам бог велел заниматься бизнесом – с такой целеустремленностью и с таким образованием… Но людям, которые этого не знают, наверное, кажется: "Ага, непросто все. Наверное, кто-то ему протежировал, кто-то его двигал, кто-то его толкал, кто-то ему дал деньги, стартовый капитал". Как было на самом деле?

– На самом деле было так: я всё время хотел заниматься бизнесом. Как только я окончил [университет] экстерном, первым делом зарегистрировал компанию: частная коммерческая фирма "Сеймар коммерция". А так как сотрудников не было, я предложил своим сокурсникам: "Давайте вы у меня поработаете…" А они же не экстерном идут. "Если у нас не получится, – говорю, а это было в ноябре, – то весной вы по распределению поедете на свои рабочие места".

– 91-й.

Ясно.

– "А если у нас получится, то тогда я вас выкуплю". В то время ввели практику, что выпускников надо выкупать, чтобы получить свободное распределение. Молодежь, наверное, это не поймет, но я думаю, то поколение все понимает… Так вот: в ноябре 1991 года мы зарегистрировали частную коммерческую фирму. Хорошо, радостные все, думаем: у нас бизнес! День проходит – денег нет, два – нет, три – нет… Бизнес не идёт. Я думаю: "Че-то мы делаем не так". Как деньги зарабатывать, никто не знает. Единственное пособие по бизнесу, которое я прочитал в жизни, – "Трилогия желания" Теодора Драйзера. "Финансист". "Стоик".

И "Титан".

– Да. Про Фрэнка Каупервуда. Железных дорог не было особо. Что скупать? У сокурсника спрашиваю: А вот когда ты регистрировал, что ты видел?" "В департаменте юстиции, – он говорит, – толпа народу. Все хотят заниматься бизнесом". Я говорю: "Хорошо. А какая у нас проблема сейчас?" Он: "Какая проблема? У нас бизнеса нет". – "Нет-нет-нет. Вот мы сейчас где сидим?" Офиса не было – мы сидели в зале моей квартиры. Я говорю: "У нас мебели нет. У нас офисного стола нет, у нас стульев нет. Так? Получается, у всех этого нет?"

Фото: Ростислав Гордон / Gordonua.com
Фото: Ростислав Гордон / Gordonua.com

И надо же: совпало так. 8 ноября у меня регистрация брака с моей супругой. Мы идём в ЗАГС, и мне так стул понравился у женщины в ЗАГСе… Она зачитывает: "Согласен ли ты взять в жены…" А я в это время шарю рукой под стулом и такой: "Да-да-да, я согласен, согласен!.."

(Смеется.)

– И – раз! – этикетку сорвал. Раньше, в советское время, этикетку снизу клеили. Моя жена рядом сидит – не поймет. Я ей под стул руку засунул – и вторую этикетку…

(Смеются.)

Оказалось, столы производятся на алматынской фабрике "Инкомебель", а стулья производятся на кокчетавской мебельной фабрике. Сразу ребята сели, поехали и договорились. Вагон стульев, вагон столов. Но теперь же нужны деньги. В то время Германия открыла специальный банк, он назывался Wiederbelebung – "возрождение". Для немцев, чтобы они не уезжали в Германию. Одним из моих сотрудников был Роберт Штайнер. Я говорю: "Роберт, твоя звезда взошла".

(Смеются.)

Роберт идёт в этот Wiederbelebung Bank и грозит Германии своим возвратом. Германия ему в ответ говорит: "А 100 штук Остапа Ибрагимовича не устроит?" 100 тысяч долларов. Ну, мы – под контракт. Вагон стульев, вагон того…

Красиво"

– "Да, – мы сказали, – устроит".

Не марок?

– Долларов. Мы взяли эти доллары, купили вагоны стульев – и разлетелось. Мы все распродали просто влет. Нам понравилось, и мы начали заниматься. Потом перенесли свой офис на территорию фабрики "Инкомебель". А потом…

А потом купили фабрику?

– Дошли до этого. Хотели уже покупать фабрику. Но потом мы поняли, что, оказывается, на зерне можно зарабатывать больше. И пошли заниматься зерном, экспортом.

То есть хорошо, что вы женились. Если бы не было регистрации, не было бы ничего: ни мебели, ни пшеницы…

– Нет, ну, я нашел бы не обязательно в ЗАГСе… Я бы тогда этикетку сорвал где-нибудь в другом заведении.

В 1994 году я заработал 13 миллионов долларов. Мне их привезли ночью в груженом луком КамАЗе

Каким бизнесом вы ещё занимались, кроме мебели и пшеницы?

– В то время?

Нет, вообще, в течение всей бизнес-жизни.

– Ну, я занимался практически всем, что возможно. Телекоммуникации, финансы – все виды: это и банки, и лизинг, и форфейтинг, и форвардинг… Ну, все. Брокерская, дилерская деятельность. Это и промышленность. Построил комбинат по переработке макулатуры, бумажный комбинат. Он до сих пор монополист в Казахстане, единственный. Это производство риса, пшеницы, муки, яиц, куриного мяса, яблок, слив, абрикосов, черешни, соевого масла, соевого шрота, самой сои… Это образование, это школы, это университеты, детские сады. Добыча угля, добыча нефти, строительство, девелопмент…

Класс!

– Ну, трудно назвать, чем я не занимался.

Сколько вам было лет, когда вы заработали свой первый миллион долларов?

– Часто мне задают этот вопрос… У меня не было первого миллиона, сразу несколько. Это был 1994 год. Это мне было 28 лет.

Сколько вам было лет, когда вы заработали первый миллиард?

– У меня, опять-таки, первого миллиарда не было – сразу четыре было.

(Смеются.)

– В 94-м году я заработал не миллион, а сразу 13 миллионов. Это была предоплата от узбекского правительства за поставку пшеницы. Причём наличными.

Наличными?

– Да. Мне их привезли в КамАЗе. Ночью. В груженом луком КамАЗе.

Куда вам их доставили? Домой?

– Прямо домой.

– И вы дома, с КамАЗа сгрузили $13 млн?

– Да. Но в рублях.

Ваши ощущения?

– Ура, завтра будем закупать пшеницу.

Все банально?

– Я никогда не испытывал пиетета перед деньгами. Деньги для меня всегда были инструментом. Если вам нужно забить много гвоздей и вам привезли молоток – ваши ощущения? Вы же молотку не радуетесь, а радуетесь, что теперь сможете колотить гвозди. Так и здесь.

То же самое касательно миллиарда. Почему, как я говорю, первого не было? Потому что у меня до этого были сделки на полмиллиарда. Я продавал две сотовые компании. Каждая – почти по полмиллиарда. Потом банк – раз! – IPO, и он уже сразу четыре миллиарда стоит.

Вы на Лондонскую биржу вышли даже?

– Да, в 2007 году. Я продал 17% "Альянс Банка" за $720 млн. А капитализация банка была $4 млрд.

Вы когда ощутили эти четыре миллиарда, что почувствовали? Или опять гвозди?

– То же самое. Приехал из Лондона, ко мне пришел мой друг, мы сели на качелях, помню, во дворе, и он говорит: "Че, как?" Я спрашиваю: "В смысле, "как?". – "Ну как?" Я говорю: "Да что?" – "Ну как чувствуешь?" Я говорю: "Нормально: не болею, не кашляю".

(Смеются.)

Я думал, до него слухи дошли, что я заболел. "Нет, – он говорит, – ты как чувствуешь себя в роли миллиардера?" Я даже не фиксировал этот момент. Это не вызывало никаких чувств у меня.

Правда, что у вас нет ни офиса, ни секретаря, ни телохранителя, и весь штат составляет одна единица – водитель?

– Да, это абсолютная правда. Понимаете, когда я был очень богатым человеком и были сложные времена, у меня был штат телохранителей, машина сопровождения. Gelendwagen ездил за мной. А я всё время мечтал пройтись пешком, без охраны, по Арбату. Думал: "Какие счастливые люди ходят! Как бы мне выстроить свою жизнь так, чтобы ничего не бояться, быть богатым и ходить просто по улице, смотреть, как люди рисуют картины и музыканты играют на инструментах?" Это первый момент. Потом было озарение, скажем так. Такая мысль якорная, да? Я нахожусь на яхте, у меня 21 человек обслуживающего персонала…

– На вашей яхте?

– Да, яхта моя. 71 метр, на борту бассейн, вертолет самый лучший в мире – AW139 AgustaWestland. Самый навороченный. €17 млн стоил.

Давайте сразу скажем: самолёт у вас свой личный был?

– Да, конечно.

Большой?

– Challenger 604.

Вертолет один?

– Вертолетов три было. Два Agusta, один грузовой, другой пассажирский, VIP. И EC135 как хозяйка-вертолет.

Яхт?

– Яхта одна была. Но я планирую купить ещё одну, чтобы поставить на тихоокеанском побережье.

И вот вы сидите у себя на яхте…

– ...и у меня мысль. Думаю: вроде все моё, но де-факто все не моё. Я почувствовал себя арендатором жизни. Вот нет чувства хозяина. Я сижу на своей яхте, но не верю и не принимаю, что я хозяин. Почему? Начал анализировать. 12 месяцев в году экипаж на ней живёт. Ходит на ней туда, куда я скажу, вместе со мной. В году я максимум использую яхту полтора-два месяца. Все остальное время она используется моим экипажем, я им плачу все это время деньги, они живут на этой яхте.

Фото: Маргулан Сейсембай / Facebook
Фото: Маргулан Сейсембай / Facebook

И кайфуют?

– Когда сдаю яхту в аренду другим клиентам, они ещё с ними кайфуют.

А вы сдавали в аренду?

– Да. Ну, немного было желающих, потому что неделя стоила $400 тыс... И думал – на фига? Чего я трачу время на то, чтобы этих ребят снабдить красивой жизнью? И в какой-то момент меня торкнуло, что, блин, это не моя жизнь, а арендованная. И я решил, что буду менять свою жизнь. И даже своим ребятам сказал: "К 45 годам я брошу заниматься бизнесом, потому что это абсолютно бессмысленное занятие, зарабатывание денег". Ну, Аллах это услышал – и у меня потом все забрали.

(Смеются.)

– Сколько денег у вас было больше всего единомоментно?

– Наличными?

Ну, давайте и наличными скажем, и всего.

– И на счету?

Да.

– Не в капитализации, а на счету?

Да.

– Хорошо, скажу. $780 млн на счету.

А наличными?

– Я трогал, наверное, $12 млн. Это примерно, как ваше кресло, куб такой примерно.

При тактильном соприкосновении с долларами у вас ничего не происходило?

– Нет.

Сколько денег вы больше всего единомоментно потеряли?

– Пять миллиардов 800 миллионов.

Долларов?

– Долларов, конечно.

Что с вами случилось?

– У меня отняли все. Банк, нефтяную компанию, строительную компанию, весь холдинг.

– Кто?

– Государство. В 2009 году государство забрало у меня банк и весь бизнес, возбудили кучу уголовных дел. По-моему, пять или шесть: организованная преступная группа, создание организованного преступного сообщества… То есть практически пожизненное. Обвинили меня в хищении $1 млрд из банка. С 2009-го по 2016-й, семь лет я провел в судах. Судился бесконечно. Я судился в Лондоне, в Цюрихе…

...там и Лихтенштейн против вас выдвигал, Швейцария выдвигала…

– ...Лихтенштейн, Цюрих… Мной занималось ФБР. Швейцарское федеральное бюро расследований, не американское.

– А Казахстан?

– Казахстан, Швейцария, Лихтенштейн, Лондон, Дубай – пять мест одновременно. Я находился в розыске в Интерполе. Если вы зайдёте в интернет, увидите "красную карточку": "разыскивается особо опасный преступник". А есть: "при задержании стрелять". То есть…

То есть вы были из тех, кто "при задержании стрелять"?

– Да. Если бы я предпринял попытку к бегству, они могли стрелять в меня.

Нашел офис Интерпола, стучу: "Я такой-то и такой-то". Они говорят: "Чего хочешь?" Я говорю: "Сдаться хочу"

Где вы жили во время судов?

– Когда я понял, что меня будут преследовать, то уехал в Дубай, пожил определенное время там, потом поехал в Лондон, потом поехал в Москву, потом вернулся в Дубай. Сложность была в том, что я хотел доказать свою правоту, что я ничего не воровал, хотел подключить международные юридические фирмы и аудиторские компании. И я тогда понял, что в мире справедливости не существует.

Даже в Лондоне?

– Нигде в мире. Все крупные юридические компании отказались меня обслуживать.

И за большие деньги?

– За любые. Я спрашиваю: "Почему?" Они говорят: "Понимаешь, если ты проиграешь, потом они могут взыскать с нас твой гонорар. В результате получим, что мы судились столько времени бесплатно". И аудиторские компании тоже отказались. Что я сделал? Я в Дубае нанял помощницу, и я на всю схему сделал такую простыню. Поднял все транзакции, которые я делал, когда вносил деньги в капитал банка. Потом, когда я это все сделал, поехал в Швейцарию сдаваться.

Сдаваться?

– Ну, лучше швейцарским властям сдаться. А ещё юридическая компания за меня взялась только швейцарская. И то потому, что я лично вышел на этого юриста, ему описал свою проблему, и он проникся. Я зашел к прокурору Цюриха, он говорит: "Докажи мне, что ты не воровал и деньги не выводил". Я ему разложил на стену эту простыню. Он посмотрел: "Ну, я не могу тебе доверять. Кто может верифицировать?" Я говорю: "Ну, никто". Он говорит: "Подумай". Я говорю: "Бремя доказывания ведь не на мне должно лежать".

На суде.

– Всегда на том, кто обвиняет. Он говорит: "Ну, ты же юрист, понимаешь: да, формально так. Но ты в моё положение войди. Я, что ли, должен доказывать, что ты не виноват? Это же твоя проблема".

И я понял. Нашел через юристов наконец офис BDO. Это, по-моему, сейчас четвертая аудиторская компания в мире. А есть ещё BDO Foreign Seek Services, компания, которая занимается поиском украденных и выведенных денег. Я нанял их: "Вот, – говорю, – давайте попытаемся доказать, что я украл деньги". От обратного.

– (Смеясь.) Хороший ход!

– Вы как бы сотрудничаете со следствием, а не со мной, хоть заказчик и я. Говорю: "Попробуйте доказать, что я украл деньги. Задавайте мне вопросы – я буду вам показывать, а вы удостоверяйте". Они прислали команду в Дубай, и мы прошлись по всем схемам. Схема была примерно два с половиной метра в высоту и метра четыре в длину. Потом они заверили, со мной поехали в Цюрих и сказали прокурору Цюриха, что "да, мы прошлись по транзакциям, мы удостоверились: деньги зашли в банк, он прав". Прокурор Цюриха вынес постановление о том, чтобы прекратить уголовное дело за отсутствием события преступления. Не состава – события преступления.

Класс!

– После этого у меня чуть руки освободились, я поехал в Лихтенштейн, там…

...то же самое?

– ...подал в суд. И там суд закрыл уголовное дело за отсутствием события преступления.

И англичане закрыли?

– Англичане – самые последние. Потом я сдался Интерполу. Это была отдельная история. Я нашел офис Интерпола, стучусь: "Я такой-то и такой-то". Они говорят: "Чего хочешь?" Я говорю: "Сдаться хочу". – "Ты кто такой?" – "В международном розыске".

"Ты кто такой, чтобы нам сдаваться?"

– Они говорят: "Ну, иди по коридору – там кабинет". Иду, стучу, захожу – двое сидят. Один – спиной ко мне: "Чего надо?" Я говорю: "Вот пришел сдаться, я в розыске". Он такой: "Здесь не до шуток". – "Нет, я хочу сдаться". – "Фамилия?" Я фамилию назвал, он так – раз! – замер. И я чувствую: ногой давит на кнопку. Я понял, что сейчас будет "мордой в пол". Я сразу приготовился, к стене встал. Тут забегают, мне руки скрутили… И увел

Автор: petr_kuznets

Похожие матриалы по тегу

Жизнь после инсульта, жена, ревность, новые и старые песни. Интервью Гордона с Малежиком. Трансляция
Садовый, львовская коррупция, Бандера, "Свобода", мордобои в Раде, суды. Интервью Гордона с Игорем Васюником. Трансляция
"Квартет И", Ефремов, роль гея, Жванецкий, Зеленский, Уткин, Виторган. Интервью Гордона с Барацем. Трансляция
Жизнь после инсульта, жена, ревность, новые и старые песни. Интервью Гордона с Малежиком. Трансляция
Здоровье Кернеса, крушение Ан-26, Зеленский, Аваков. Интервью Гордона с главой Харьковской ОГА Кучером. Трансляция
1990-е, рэкет, "стрелки", Сорос, Кличко, недвижимость, 10 детей. Интервью Гордона с Никоновым. Трансляция
Беларусь, Лукашенко, Тихановская, преступник Путин, Крым. Интервью Гордона с главредом Telegram-канала NEXTA Протасевичем. Трансляция
Лукашенко головой в унитаз, Соловьев, Дудь, ориентация, вес, злой Блохин. Интервью Гордона с Уткиным. Трансляция
Устранение Путина, судьба Лукашенко, Хабаровск, Трамп или Байден. Интервью Гордона со Швецом. Трансляция
Интервью Гордона с прокурором Тедеевым. Трансляция
Предыдущий материал

Умный дом для хомяка от Panasonic

Следующий материал

Російські "миротворці" у Нагірному Карабасі - воєнні злочинці, які вбивали в Україні

Коментарии (0)